Порочное искушение - М. Джеймс

— Как все прошло? — Спрашивает она, слишком уставшая, чтобы дразнить меня. — Она приняла твое предложение?

Я киваю.

— Приняла. Она переедет в четверг.

— Хм… — Агнес поднимается на ноги, убирая назад свои светло-серые волосы. Она держит их короткими, завивая чуть выше плеч, и сегодня они убраны назад, подальше от лица. — Что ж. Посмотрим, насколько хорошо она освоится.

Я вижу, что она настроена скептически. Но мне достаточно увидеть, как она тяжело поднимается с кресла, слегка покачиваясь, чтобы выйти в коридор, чтобы понять, что это правильное решение. Няня с проживанием предотвратит именно такой сценарий, если меня не будет дома. Агнес должна быть в своей постели с Альдо, а не полусонной в кресле после одиннадцати вечера. С Беллой здесь будет кому убедиться, что с детьми все в порядке.

Я жду, пока Агнес не спустится по тропинке к своему дому, а затем поднимаюсь наверх и ложусь в постель, чувствуя, как меня охватывает усталость. Последние два дня выбили из меня много сил, и я готов к тому, чтобы Белла приехала и освоилась, чтобы мы все могли найти привычный образ жизни.

Несмотря на себя, когда я опускаюсь в постель, мои мысли возвращаются к тому моменту в машине. К ее лицу, раскрасневшемуся от адреналина, к ее приоткрытым губам, к тому моменту, когда я почувствовал ту искру между нами. Химию, влечение, которых я не чувствовал так давно. И тут же я ощущаю прилив возбуждения, эта искра проносится по моей крови и заставляет мой член напрячься. Мысль о ее рте мгновенно делает меня твердым, пульсация почти болезненна, я так давно ничего не делал с этим. Я отгоняю эти мысли, напоминая себе о своей решимости в машине, но эрекция остается, упрямо требуя внимания.

Было бы лучше снять напряжение. Чтобы легче было отказаться от подобных мыслей. Я чувствую себя виноватым за то, что они вообще возникают. Но моя рука скользит вниз, пальцы проникают под пояс брюк, нащупывая напряженную плоть члена. Кончик уже влажный, с головки капает сперма, мое возбуждение горячее и острое. Я не кончал уже несколько недель. Возможно, даже дольше. С тех пор как я в последний раз проснулся от неясного и не запоминающегося сна, а мои бедра были липкие от напоминания, что я могу игнорировать свои потребности так долго, пока мое тело не позаботится об этом за меня.

Моя рука сомкнулась вокруг члена, и я издал шипение сквозь зубы, от удовольствия, поднимающегося вверх по позвоночнику. Это не займет много времени. Несколько сильных, целенаправленных ударов, и я обрету облегчение. Единственная польза от того, что я позволяю себе сосредоточиться на любом виде сексуального удовольствия, заключается в том, что, когда я все-таки поддаюсь и заставляю себя кончить, это происходит быстро. И это все, чем это для меня является — процессом. Что-то, что я иногда должен делать для поддержания своего тела. Как поход к врачу или прием витаминов по утрам.

Но сейчас не похоже на то, как было раньше. Не сегодня. Мой член пульсирует в моей руке, мышцы напряжены, удовольствие распространяется по нервам и сжимает мои яйца. Я бросаю взгляд на ящик тумбочки, где наверняка лежит забытая бутылочка со смазкой, и чувствую, как мой член снова пульсирует при мысли о медленном, влажном поглаживании, о нескольких минутах, проведенных заново, чтобы понять, что мне действительно нравится заставлять себя кончать.

И боже, как же мне нужно кончить.

Я облизываю пересохшие губы и опускаюсь на кровать, стягивая штаны вокруг бедер, освобождая свой тяжелый член, чтобы упереться в пресс. Я скольжу рукой вверх и вниз по напряженному стволу, закрывая глаза, пока тянусь к ящику… и лицо Беллы снова всплывает в моем сознании. Я вижу эти приоткрытые губы, и, пока я тянусь за смазкой, все, что я могу представить, это влажное тепло ее рта, как мягко эти губы обхватывают головку моего члена, и как она проводит языком по пульсирующим венам.

Я отдергиваю руку, словно обжегшись, и, стиснув зубы, одной рукой натягиваю штаны обратно на бедра. Моя эрекция подрагивает от разочарования, упираясь в ширинку, но я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, чтобы заставить ее исчезнуть.

Если я сейчас прикоснусь к себе, то буду думать о ней. Это будут ее губы вокруг меня, а не мои собственные пальцы, ее влажный рот, смазывающий мою длину своей слюной, ее жар, окружающий меня. Не знаю, почему она так вклинилась в мои мысли, почему от одного воспоминания о ее раскрасневшемся лице и ярких глазах у меня болезненно пульсирует в груди, но я должен взять себя в руки. Я не могу думать о ней так, даже наедине. Даже если мне удастся объяснить это тем, что после долгих лет лишений я провел несколько часов с красивой женщиной. Даже если это совершенно естественно — чувствовать влечение к ней и пытаться держать его на поводке, когда я так давно ни с кем не был. Прошло много времени с тех пор, как я хотел кого-то.

Мои отношения с ней должны быть строго профессиональными, даже когда я один, даже в своих мыслях. Несмотря ни на что, иначе это будет скользкая дорожка, и однажды фантазия в моей голове вырвется наружу. Я по ошибке дам ей увидеть, о чем я думаю, доставлю ей дискомфорт, и все пострадают.

Я не хочу причинять ей боль. Я делаю это, чтобы помочь ей. И даже если бы я мог как-то оправдать эти чувства, даже если бы я думал, что могу позволить себе наслаждаться случайными отношениями, причины, по которым это невозможно, выходят за рамки того факта, что она теперь в моем распоряжении.

Она заслуживает лучшего, чем то, что я могу ей предложить. Лучше, чем случайная интрижка с человеком, у которого не осталось сердца, чтобы отдать его кому-то еще.

Я закрываю глаза и выключаю свет, снова и снова повторяя в голове одну и ту же мысль, настаивая на том, чтобы она закрепилась в памяти. Чтобы я запомнил это, когда увижу ее в следующий раз.

Белла Д'Амелио для меня недосягаема.

7

БЕЛЛА

В четверг утром Клара уже у меня дома и настаивает на том, что собирается взять больничный на работе, чтобы приехать, помочь мне собрать вещи и проводить меня. Я сказала ей, что в этом нет необходимости, я переезжаю всего на несколько миль, а не