Безжалостное правление - Моника Кейн

Смогу ли я это сделать?

Рука Киры опускается на мою, возвращая внимание к ней.

— Мы можем уйти, если это действительно не твое, — предлагает она.

Я сглатываю, преодолевая стеснение в горле.

— Я не хочу уходить.

Ее лицо озаряется.

— Правда?

— Правда, — подтверждаю я.

— Это не отвратительно. Я клянусь. — Она прикусывает губу. — Мы с Максимом бывали здесь раньше. Несколько раз, вообще-то. — Ее глаза блестят, когда она переплетает свою руку с моей. — Одно только зрелище… Ну, думаю, ты сама все увидишь.

По моей коже пробегает дрожь. Это одна ночь. Одна ночь, чтобы быть свободной, забыть о реальном мире и жить моментом.

Я оборачиваюсь и вижу Романа, небрежно прислонившегося к барной стойке с напитком в руке. В эту долю секунды между нами промелькнуло что-то невысказанное — электрическое и заряженное.

Мое сердце учащенно забилось. Я не могу прочесть его мысли, но тлеющий взгляд достаточно напряжен, чтобы прожечь меня насквозь.

К черту все. Если это мой единственный шанс испытать что-то другое, то будь я проклята, если стану сдерживаться.

Я вскидываю бровь, осмеливаясь смотреть на него. Смею надеяться, что он извлечет максимум пользы из этой ночи.

Свет приглушается, музыка сменяется простым электронным ритмом, означающим, что шоу вот-вот начнется. Но ни сцены, ни четкой зоны для выступления все еще нет.

Я бросаю на Киру любопытный взгляд.

Она жестом показывает вокруг нас.

— Просто смотри.

Освещение остается приглушенным, за исключением нескольких мест, куда падает мягкий свет прожекторов, создавая эффект ореола на полу и притягивая все взгляды к отдельным участкам комнаты. Музыка переходит в гипнотический, чувственный ритм, который пульсирует в пространстве, заставляя комнату чувствовать себя живой.

Затем все происходит одновременно.

Топлесс-женщины в черных пачках материализуются из ниоткуда, кружась в пируэтах. Когда они кружатся в пространстве, внезапно появляется белая кровать с балдахином, словно выросшая прямо из пола. На кровати лежат несколько человек — мужчины и женщины в разном состоянии, все в масках и кружатся в такт. Никаких прикосновений… пока. Но от одного только намека на то, что будет дальше, мои щеки разгораются, а дыхание учащается.

Трудно определить мои эмоции: нервозность, волнение, смущение, возбуждение. Все они играют симфонию на моей коже.

Я чувствую на себе взгляд Киры, и когда я смотрю на нее, она наклоняется ко мне и шепчет:

— Сейчас все будет гораздо более дико.

Прилив возбуждения разливается между моих ног, и я остро ощущаю теплый воздух на своей коже — словно мое тело настроилось на новую частоту.

На кровати разворачивается настоящая оргия. Одна женщина лежит посередине, ее ноги широко раздвинуты, женщина и мужчина по очереди ласкают и лижут ее киску, а другой зажимает ее соски, сосет и лижет ее шею. Ее маленькая грудь покраснела и набухла, но нет никаких сомнений в том, что это лучшее мгновение в ее жизни, так как она извивается и стонет от удовольствия. Она сильно кончает, но это только начало. Ее партнеры не останавливаются, доставляя оргазм за оргазмом.

Вот как выглядит настоящее сексуальное удовольствие, и я хочу принять в нем участие.

Я поворачиваюсь и украдкой смотрю на Романа.

Святое дерьмо, он весь покрыт мускулами и напряжен. Несмотря на все, что происходит в комнате, его глаза устремлены на меня. Он наклоняется вперед, опираясь локтями на перекладину, и проводит большим пальцем по расщелине подбородка. У меня внезапно перехватывает дыхание, когда он приподнимает бровь, как бы спрашивая: «Что ты думаешь?» Я едва заметно улыбаюсь.

На другой стороне кровати двое мужчин в одних трусах целуются и впиваются друг в друга. Это зрелище более эротично, чем я могла себе представить. Женщина, одетая лишь в белую венецианскую маску, проскальзывает между ними, и вот уже три тела извиваются и трутся друг о друга, не обращая внимания на всех остальных в комнате.

Позади меня дыхание Киры тоже участилось: даже с ее опытом она не осталась равнодушной.

Я поворачиваюсь на месте и вижу, что женщину привязывают веревкой к стулу, раздвинув ее ноги, узлы запутаны и точны.

Мои глаза, должно быть, чуть не выскочили из головы, потому что Кира наклонилась и объяснила:

— Это называется японским веревочным бондажом.

Связав ее, он дразняще щелкает игрушкой между ее раздвинутых ног, привлекая внимание посетителей вечеринки, которые перешептываются и наблюдают за пиком ее наслаждения. Когда она откидывает голову назад и кричит о своей разрядке, раздаются аплодисменты.

Мое сердце бьется в горле.

Хотела бы я, чтобы ко мне так прикасались? Конечно, не от Анатолия, но… Хотела бы я, чтобы Роман так прикасался ко мне? От этой мысли у меня между ног появляется влага.

— Осмотрись. Исследуй, — тихим голосом подбадривает меня Кира. — Мне нужно в уборную.

Я киваю, но не отрываю взгляда от зрелища. Думаю, она дает мне возможность осмотреть комнату самостоятельно, без неловкого присутствия подруги.

Но я не одна. Ко мне присоединяются около сотни незнакомцев и один мужчина, чье присутствие я отчетливо ощущаю.

Выражение его лица не поддается прочтению. Я не могу понять, возбужден ли он, зол или что-то еще. Единственное, что ясно, — он не смотрит шоу. Он наблюдает за мной.

Когда он ставит свой бокал на барную стойку и направляется ко мне, я отворачиваюсь к представлению, и пульс в моей шее учащенно бьется. Он останавливается в сантиметре от моей спины. От его тела по моей коже разливается тепло, вызывая дрожь по позвоночнику.

Он проводит пальцем по моей спине, и я едва не вскрикиваю. Его прикосновение вызывает нервную дрожь во всем теле.

— Ты собираешься простоять здесь весь день или использовать время с пользой? — Его теплое дыхание касается моей слишком чувствительной кожи.

Дрожа, я закрываю глаза, чтобы насладиться его близостью. Его теплом. Его запахом. Я не поворачиваюсь, потому что один его намек посылает болт удовольствия к моему клитору.

Он хочет, чтобы я исследовала. Он хочет увидеть, что меня заводит.

Безрассудно играть в эту игру с Романом, деловым партнером моего жениха. Мужчиной, которого я хочу, но никогда не смогу иметь.

Я слишком далеко зашла, чтобы отступать.

Я сглатываю и киваю, не в силах смотреть ему в глаза, пока медленно пробираюсь ближе к артистам.

Меня привлекает молодая женщина, которая стоит у стены в одних белых трусиках, освещенная малиновым светом торшера. Потрясающая