Адские существа - Кэролайн Пекхам

Я оттолкнула его, нуждаясь оставаться холодной и не впускать ни капли тепла в свою грудь. Потому что прямо сейчас я не испытывала ненависти к Эрику Бельведеру, я почитала его как темного бога, которым он и был. И я верила, что он никогда не хотел смерти моего отца, что он не знал, что сделает Вульф, потому что иначе зачем бы он притащил его сюда и наказывал так сурово?

— Спасибо, что понимаешь важность этого для меня, — сказала я. — И за то, что поверил мне насчет Вульфа.

Его брови нахмурились, глаза потемнели. — Мои братья и сестра — это все, что у меня есть. Возможно, я онемел от мира, и время уничтожило свет в моей душе, но я никогда не забуду, как любить их. Если бы кто-то отнял у меня семью, я бы жаждал самой кровавой мести в качестве платы за их смерть. Это меньшее, чего ты заслуживаешь.

У меня перехватило горло от этого слова, слетевшего с его губ. Любовь. Это противоречило ему, этому испорченному существу, которое, несомненно, не способно испытывать столь глубокие чувства, как любовь. Но я видела, как Майлз обожал Уоррена, как Кларисса проявляла заботу к Эрику. Это не было иллюзией. Это была правда, которую я больше не могла отрицать.

— Когда-то у моего народа была поговорка. Гаммель кьерлейк рустар иккье, — сказал он с акцентом, который легко слетел с его языка.

— Я видела ее вырезанной на стропилах твоего дома, — сказала я, осознав это, и он кивнул.

— Это значит «старая любовь не ржавеет», — сказал он, и что-то в этих словах вызвало прилив тепла в моей груди. Потому что они были правдой. Правдивее любых слов, которые я когда-либо слышала. Моя любовь к своей семье была такой же долгоживущей, как и я сама, и она никогда не потускнеет, никогда не поблекнет, не изменится и не разрушится. Она просто была и всегда будет.

Я проглотила комок эмоций, подступивший к моему горлу. — Я этого не забуду.

Рот Эрика дернулся, как будто он хотел сказать что-то еще, уставившись на меня не мигая. Вместо этого он открыл дверь, пропуская меня внутрь, и я вошла в комнату, где нас ждал Вульф.

— Сир, я умоляю вас… — В ужасе вздрогнул Вульф, превратившись в дрожащую развалину на полу. И было чертовски приятно видеть его таким, лишенным своего властного положения.

— Тихо, — рявкнул Эрик, отступая в сторону, так что пронзительный взгляд Вульфа остановился на мне, а затем опустился на нож в моей руке.

— Что происходит? — прошептал он Эрику, но тот не ответил, просто закрыл дверь и направился к Вульфу медленным, крадущимся шагом.

Эрик поднял его за руку, поставил передо мной на колени, его рука сжалась в его серебристых волосах, когда он предоставил его мне.

— Нет! Принц Эрик, пожалуйста! — Вульф взвыл, в страхе глядя на меня.

— Ты убил моего отца, — прошипела я, и Вульф отпрянул от Эрика, когда я придвинулась к нему. — Признай это, — приказала я, и Вульф уставился на меня, не веря своим ушам.

— Зачем вы привели ее сюда, чтобы убить меня? — Вульф умолял Эрика. — Она истребительница, сир. Наш заклятый враг!

— Да, это так. И она станет твоим концом, — прорычал Эрик.

Вульф сопротивлялся, но Эрик легко удерживал его, крепче вцепившись в волосы, чтобы он не шевелился. Я замешкалась с ударом, не зная, что делать дальше. Когда я убила вампиршу в замке, это была самооборона, адреналин и страх подпитывали мои движения. Но сейчас все было по-другому. Это была казнь, и теперь, когда я столкнулась с ней лицом к лицу, я не была уверена, как пройти через это.

Позволь мне помочь тебе, Дитя Луны.

Я уронила стальной клинок на пол, потянулась к карману пальто и достала Кошмар, и лезвие злобно блеснуло.

Эрик приподнял бровь. — Я ничего не могу от тебя скрыть.

Я не сводила глаз с Вульфа, а в его глазах отражался золотой блеск Кошмара.

— Отойди от меня, тварь! — Вульф взревел. — Ты ничтожество, и я не собираюсь умирать от руки никчемного чел…

Эрик ударил его лицом об пол, прежде чем снова поставить на колени, и из носа у него потекла кровь.

— Я вырву твой никчемный язык изо рта, если ты еще раз посмеешь разговаривать с ней в таком тоне, — выплюнул он, и Вульф захныкал, смиренно склонив голову.

Я шагнула ближе, поднимая Кошмар, и по моему телу пробежала дрожь.

Я должна была это сделать. Я хотела этого. И никакая сила на земле не остановила бы меня от этого поступка.

— Это за моего отца, — выдохнула я, когда слезы обожгли мне глаза, потеря его была такой острой, что казалась открытой раной в моей груди.

Но я не позволила слезам упасть. Я буду последним, что увидит Вульф, — дочерью человека, которого он вырвал из этого мира. И он будет знать, что я не ничтожество. По крайней мере, не для него. Потому что я была его смертью.

Я позволила лезвию направлять мои движения и нацелила его прямо в сердце Вульфа. Собравшись с силами, я сделала вдох и вложила все свое горе в удар, ускоряя его.

— Стой! — Сильные руки окружили меня, и меня дернули назад, так что Кошмар не встретил ничего, кроме воздуха. От страха у меня заколотилось сердце, и я выпустила клинок из рук, а рукоять с грохотом упала на пол.

— Что это, черт возьми, такое?! — Фабиан взревел, запирая меня в своих объятиях.

Я боролась с ним, но это было бесполезно. Мое сердце ушло в пятки, и гнев вспыхнул во мне.

— Отпусти меня, — потребовала я, пытаясь вырваться, но он был неумолим.

— Эрик, объяснись сию же секунду, — рявкнул Фабиан.

Сабрина ворвалась в комнату, выглядя неуверенной в том, как себя вести, оценивая двух братьев королевской крови.

— Вульф пил из человека. Он убил отца моей невесты, — прорычал Эрик, повалив Вульфа на пол и ударив его ботинком в грудь.

— Так ты привел сюда человека, чтобы убить его?! — Фабиан взревел, его раскатистый голос пронзил меня до костей. — Наказание за такое преступление — изгнание, а не смерть. И уж точно не смерть от руки гребаной придворной.

Эрик обнажил клыки, выглядя смертельно опасным, когда навалился на Вульфа