Предатель. Ты врал мне годами - Арина Арская

я жду, что. Богдан кинется ко мне, вырвет телефон с раздраженным рыком и скажет, чтобы я затихла и следила за курицей, но я, видимо, плохо знаю своего мужа.

Он лишь вскидывает бровь и не собирается с дракой отнимать у меня свой телефон.

Смотрим мы сейчас друг на друга не как враги и не как любящие муж и жена.

Сейчас мы — незнакомцы, которые оценивают друг друга в очень сложной ситуации, и от наших выводов зависит то, кем мы станем.

Врагами или теми, с кем можно решать, например, вопросы опеки над малышом и участия в его жизни.

Ребенок и наши дальнейшие отношения с Богданом — проект, в котором мы больше не лжец-муж и восторженная жена-дура, а два взрослых партнера, не в любви, но по жизни.

А жизнь она может быть вот такая. Совсем не сказка.

— Что ты молчишь?! — всхлипывает в трубке Кристина. — Я нашла синяки у нее под футболкой!

— Очень интересно, — резюмирую я и не отвожу взгляда от Богдана. — Что еще скажешь?

Голос у меня холодный, но в груди сердце бешено бьется о ребра. Я делаю вдох и выдох, чтобы хоть немного успокоиться, не разрывая зрительно контакта с молчаливым и напряженным

Богданом. Почему он позволяет сейчас говорить с Кристиной?

Он же сказал, чтобы я не лезла.

Или отнимать у жены телефон — не в его стиле, потому что это будет нелепо и даже жалко для мужика.

— Привет, Крис, — говорю в смартфон, сжимая его до тихого поскрипывания. — Если ты не поняла, кто это, то, — усмехаюсь, продолжая смотреть на Богдана, — то Абрамова Люба.

А вот так, дорогуша.

Убегают от мужей в соплях и слезах молодые идиотки, у которых нет за плечами больше двадцати лет брака, взрослых детей и той самой репутации, которую и мне не стоит портить.

Ты, как и мой отец, ждала, что я устрою скандал?

О, я хотела, но сейчас понимаю, что это сыграло бы против меня.

— Абрамова Люба, — повторяю медленно, будто на той стороне меня слушает умственно отсталая девочка, — жена, если ты запамятовала.

Да, еще жена, и не буду я стесняться этого статуса. Да, жена лжеца и негодяя, но жена. Не посторонняя тетка, не любовница, а жена.

Конечно, мне обидно, досадно и очень грустно, что меня столько лет обманывали, однако это тот самый случай, когда во мне вскрываются новые стороны личности.

Я могу сдержать себя от опрометчивых решений даже в диком стрессе и в желании отомстить.

Я могу оценить риски моих эгоистичных истерик.

Я могу остановить себя в стремлении разрушить все вокруг под волной обиды и ярости.

И я могу осознать, что от меня ждали именно криков и паники, но просчитались.

— Можно узнать, кто и кого успел избить? — задаю я тихий, но твердый вопрос.

Богдан хмыкает, но я не могу понять с одобрением или раздражением. Эти эмоции у него очень близки в мимическом выражении.

— Ты теперь знаешь, что у нас дочь! — Кристина повышает голос.

Богдан не позволяет на себя кричать. Поэтому и я не буду терпеть визгов придурочной Кристины, которая считает, что у нее сейчас власть в разговоре.

Я же типа обманутая и оскорбленная жена, которой нужны ответы даже через унижение.

Глупости.

На меня тоже нельзя кричать какой-то любовнице, и наговаривать откровенную ложь, что я якобы кого-то избила.

— Ты слышишь! У нас дочь!

— Не смей говорить со мной в таком тоне, — медленно и четко проговариваю я. — Есть, что сказать, то веди себя прилично, Кристина. Это девочке было простительно быть истеричной и громкой, но не женщине в твоем непростом положении.

— Ты избила мою дочь!

— Я тебе сказала, слушать твои крики я не буду.

Сбрасываю звонок и медленно откладываю телефон в сторону. Богдан на меня прищуривается.

Молчит.

Я с ним сейчас будто в танце, в котором мы кружим среди острых ножей. Одно неверное движение, и будет море крови.

Он не должен разочароваться во мне.

Как милая принцесска я была ему угодна, когда я улыбалась и плясала, а если я перестала быть дурочкой, то докажи, что ты в этом браке не тупая истеричная курица, которая бегает и орет.

Он должен меня уважать, чтобы он согласился, что нам надо разойтись достойно.

Я сейчас понимаю, что Богдан не тот мужчина, которого можно раздавить чувством вины, обидой и претензиями.

Он не упадет на колени и не станет размазывать слезы с соплями по лицу, как слабый и провинившийся мальчишка.

За такого бы я не вышла замуж, ведь мне всегда нравилось в нем именно его упрямство, твердость характера и стойкость.

Должна ли я сейчас что-нибудь сказать Богдану, чтобы завершить разговор с Кристиной на красивой и впечатляющей ноте?

Не думаю.

Отворачиваюсь от Богдана и возвращаюсь к духовке. Заглядываю к курочке, которая уже начала источать густой и сладковатый аромат, в котором я улавливаю сладость яблок.

— И ты мне ничего не скажешь?

Закрываю дверцу духового шкафа и оглядываюсь на Богдана:

— Скажу.

— И что? — приподнимает уголки губа в привычной для него ухмылке.

— На гарнир будет спаржа под соусом из оливкового масла и каперсов, — отвечаю спокойно и через секунду с тихим стуком ставлю банку с каперсами на стол. — Открой банку.

Глава 29. Верность в семье

Верность семье.

Красивое словосочетание, но, допустим, Богдан и его отец вкладывают в него немного другое значение.

Они — мужчины и крупные бизнесмены, а я — влюбленная домохозяйка, у которой любовь, верность, забота крутятся вокруг разговоров по душам, завтраков с ужинами, объятий и совместных вечеров за играми, кино или за чтением книг.

Для свекра и Богдана