Страстный поцелуй лорда - Хелен Диксон

Мириам побледнела:

— Я не знала.

— Неудивительно. Твой разум затуманил Эндрю Рэндольф, ты ослеплена, думаешь только о том, как выйти за него замуж. — Она вздохнула и устало покачала головой. — Я сама узнала о вероятном восстании уже на полпути к Лондону. В твоей ситуации это ничего не меняет, ты не выйдешь за Эндрю, отец никогда не благословит этот брак.

— Отца здесь нет, Джейн. Если его арестуют, последствия для нас могут быть ужасными. Еще одна причина для меня не возвращаться в Нортумберленд.

— А ты подумала обо мне? Я не могу не вернуться. Поместьем Беквит надо управлять.

— Я понимаю. Но ты не одна, Джейн. Рядом Сэм, есть и другие помощники. И Бесси, которая отлично справляется с домом. У меня тоже есть право жить так, как считаю нужным. Я хочу стать женой Эндрю. Я не могу без него. И это не вздор, Джейн.

— Это пустое увлечение.

— Нет, это любовь.

— Ты должна вернуться со мной домой. Поверь, ты сильнее, чем думаешь. Через пару дней вернешься назад, и все произошедшее покажется досадным пустяком. Прошу, Мириам, не допусти, чтобы нашей семье был нанесен непоправимый удар. Если ты действительно любишь Эндрю, как утверждаешь, мы вернемся к этому позже, когда обстоятельства изменятся.

— Ты, вероятно, так и поступила бы, Джейн. — Тон Мириам стал резким. — Но я не обладаю твоей стойкостью. И что, скажи, мне делать, пока эти самые обстоятельства не изменились? Скажи, что надо подождать, пока мне исполнится двадцать один год. Если я сейчас позволю себе слабость, значит, никогда в жизни не стану твердой и уверенной в себе. Я понимаю, ты заботишься о моем благополучии, но у нас с Эндрю уже есть планы на будущее. Я… я не откажусь от него. Ты, разумеется, считаешь, что я еще маленькая и глупая, сама не понимаю, чего хочу. Но пойми, я люблю его.

На лице Мириам было отчаяние такой силы, что Джейн смягчилась.

— Я понимаю, милая. — Она перевела дыхание и продолжала: — И понимаю, что ты уже не ребенок. Но все же, Мириам, ты уверена, что тебе еще не рано выходить замуж?

— Да, я уверена. Побег был целиком моей идеей. Я уговорила Эндрю. Ты не должна думать о нем плохо.

— Прости, если недооценила его. Он славный молодой человек.

Сестра посмотрела на нее с надеждой.

— Ты правда так думаешь? О, Джейн, я не могу передать, как это важно для меня.

— Мы поговорим позже. У тебя всегда были завышенные требования к жизни, Мириам, но не забывай, они обоснованы лишь для тех, кто может себе многое позволить. Наша семья благородна, воспитание безупречное, однако связь нашего отца с якобитами значительно ухудшила наше финансовое положение.

— Эндрю это совершенно не тревожит. — Мириам прошла к окну, Джейн встала рядом с сестрой. — Смотри, Джейн. Ты видишь это. — Она взяла ее за руку и развернула туда, где за садом можно было увидеть городские улицы. — Здесь живут все самые богатые люди Лондона. Это потрясающий, захватывающий мир. И Нортумберленд так далек от него!

— Верно, Мириам, но Лондон не для нас. Он подходит леди Рэндольф, а мы очень от нее отличаемся, у нас нет ни модных нарядов, ни влиятельных друзей. Нам не стоит надеяться попасть в этот мир.

— Откуда столько пессимизма, Джейн? Все изменится к лучшему, вот увидишь.

Джейн сомневалась в этом, и сомнения возросли, когда, собираясь к ужину, она увидела в выходящем в сад окне Мириам и Эндрю. Они сидели на лавочке очень близко и увлеченно вели беседу.

Джейн сокрушенно вздохнула. Что же делать с сестрой? Проблема оказалась серьезнее, чем она ожидала. Видимо, с ее стороны было наивно полагать, что она приедет в Лондон и с легкостью убедит сестру вернуться домой.

Джейн надела привезенное с собой платье, видавшее лучшие времена. Оно было единственным летним нарядом для особых случаев, которых в ее жизни совсем не случалось, к тому же другого у нее попросту не было. Не дав себе ни минуты на колебания, она спустилась в холл.

Свет дня угасал, в комнатах зажгли бра и люстры. Открытая дверь столовой позволяла разглядеть стол, сверкавший серебром и хрусталем, а в дальнем углу — камин, выложенный мрамором, над ним висело огромное зеркало в золоченой раме. В этом доме все было создано для удобства и комфорта хозяйки, во всем чувствовался ее вкус и любовь к прекрасному. В холле появилась экономка леди Рэндольф — тихая опрятная женщина, по-видимому приученная предугадывать желания госпожи, — предложила гостье пройти в столовую и сообщила, что миледи скоро спустится.

Джейн вошла и сразу увидела Фрэнсиса, наливавшего в бокал вино. На нем были идеально скроенный фрак и бриджи, жемчужно-серый жилет с цветами, вышитыми шелковой нитью, и белоснежный шейный платок, выгодно подчеркивающий темный цвет волос и синеву глаз. Он выглядел импозантным, ее сердце, как и прежде, отреагировало учащением ритма.

Фрэнсис взял второй бокал, наполнил его и протянул ей.

— Итак? — произнес он. — Как прошел разговор с сестрой?

— Мириам совсем не раскаивается. — Джейн благодарно кивнула и сделала глоток вина. — Она не вернется в Нортумберленд, в этом она непреклонна. Не представляю, что мне делать? Я не смогу заставить ее вернуться домой, но и здесь она оставаться не может, невозможно пользоваться гостеприимством вашей матери. Как я была беспечна, мне следовало лучше следить за ней в Беквите!

— Не вините себя, Джейн. Сядьте и отдохните.

Он провел ее к одному из стульев, обращенных высокими спинками к окну. Сам занял место напротив, вытянул перед собой и скрестил длинные ноги.

— Но я несу за нее ответственность. Отца нет рядом, а Мириам несовершеннолетняя. — Она расправила плечи. — Простите, Фрэнсис, я понимаю, никто из нас не хотел, чтобы так вышло.

Некоторое время они молчали, наслаждаясь вкусом вина, покоем и треском поленьев в камине. Джейн не сразу поняла, что не может отвести взгляда от синих глаз Рэндольфа, любуется волнами темных волос — во всем его облике был магнетизм, которому она не в силах противостоять. Казалось, даже помещения оживают с его появлением, наполняются бодрящей энергией.

— Полагаю, вы рады встрече с мамой.

— Очень. К сожалению, мы не можем видеться так часто, как я хотел бы, из-за ее предпочтения жить в Лондоне. Мое внезапное появление с прекрасной юной леди, а передо мной