Бракованные - Энни Дайвер

Пока я отказывался от привычной жизни и мирился с тем, как жить дальше и начинать все сначала, Ксения принимала важное решение за нас обоих. И не потому, что искала еще один способ стребовать с меня больше денег: по робости, по вжатой в плечи голове вижу, что самой страшно. Значит, делает это из добрых побуждений, и вдруг так легко становится, что остались еще добрые люди вокруг меня, что наконец и я получаю что-то в ответ, – подхватываю Савельеву на руки и кружу, будто куклу.

Она сначала напрягается, но после ловит мои эмоции, которые хлещут через край, и на несколько мгновений отзывается – радуется вместе со мной, сжимает ладони на плечах сильнее, сминая ткань пальто, и я ловлю себя на мысли, что не хочу ее отпускать. Вот такая женщина мне нужна рядом, которая поддержит в нужный момент и не даст совершить фатальную ошибку. Только сейчас за стервозностью своей помощницы разглядываю не расчетливую занозу, что влезла в мой кошелек, а просто сильную женщину, зрелую и уверенную в себе. Такую, о которой мечтает каждый мужчина.

Обнимаю ее искренне, опуская на землю, в голове куча глупых слов, которыми хочется ее осыпать, но останавливаюсь на коротком «спасибо», куда вложена вся благодарность. Не физическая, разумеется, душевная. Для Савельевой мне теперь никаких дополнительных нулей не жалко – холдинг заполучу и еще больше заработаю, так что пока на хорошее дело можно и потратиться.

– Пожалуйста, Мирослав Станиславович, – тихо произносит и первой отстраняется, осторожно выбираясь из моих рук. Не могу ее удерживать – отпускаю и выпрямляюсь, прокашливаясь. – Не хочу в скором времени искать новую работу. – Улыбается и отходит на безопасное расстояние, чтобы я больше свои лапищи к ней не тянул.

Обычно я отвечаю на все ее выпады, мы устраиваем перепалку и после расходимся по разным углам на передышку, но сейчас не хочется сопротивлений. Мне настолько хорошо, что я готов все пропустить мимо ушей – добрею моментально.

– Я бы забрал вас с собой. Хорошего помощника днем с огнем не сыщешь. – Пожимаю плечами, на что Ксения удивляется. Приятно знать, что я оказываюсь лучше, чем она обо мне думала. В кармане трезвонит телефон, дед, видимо, хочет в очередной раз предложить мне более достойную партию, но после того, что произошло сегодня, понимаю: достойнее и быть не может. Пусть и расчетливая, но кто в наше время не меркантилен? Отвечать не хочется, выслушивать заготовленную речь о моей бессовестности тоже, поэтому отключаю звук и убираю мобильный обратно, чем снова поражаю Савельеву. Посмеиваюсь над ней и совершенно неожиданно понимаю, что не хочу возвращаться в офис, делать вид, что занят, когда хочется совершенно другого: украсть у вселенной один-единственный денек на отдых, осознать новую реальность и продумать план до мелочей. – Может, отметим наш продолжающийся брак? И заодно решим, что делать дальше.

Мысли бегут вперед, все же вырывая главенство у чувств. И вот я уже строю планы, в которых нам точно нужно прийти к цели победителями. Нужно все поменять и переиначить, теперь, когда нас будут рассматривать едва ли не под лупой, не получится уезжать в разные стороны после работы и собираться только на семейные ужины. И это все тоже нужно обсудить – действовать наугад не по мне. Продумать – исполнить – довольствоваться результатом.

– Уже? – удивляется Савельева, взгляд ее бегает от колонны к колонне, а брови хмурятся, сходясь к переносице. – Хотя чего я спрашиваю… не первый же день вас знаю, – смеется Ксения, и последнее напряжение, запустившее стальные прутья под кожу, улетучивается. – Я согласна, только если там будет вкусная еда.

Мы едем в один из открытых в такую рань ресторанов, где обычно я провожу утренние неформальные встречи с партнерами. Здесь почти всегда тихо, в ВИП никто не рвется, а официанты не греют уши, понимая, что лучше быть слепыми, глухими и безмолвными доставщиками, чем после хранить чужие тайны. Савельеву я сюда ни разу не приводил, поэтому она осматривается с недоверием – ей явно не по душе приглушенный свет внутри после яркой улицы. Беру Ксению под локоть и веду на второй этаж, там нас точно никто не услышит. Девушка на мгновение робеет, потому что я в очередной раз касаюсь ее без спроса, но после вздыхает и немного расслабляется, продолжая уверенно вышагивать рядом.

– Доброе утро, Мирослав Станиславович, – спешит к нам хостес и приглашающим жестом указывает направление к столику за ширмой. Девушка смотрит только на меня, намеренно игнорирует Савельеву, будто рядом со мной нет никого живого. И если раньше, когда я приезжал сюда не один, меня этот факт вообще не волновал (я его даже не замечал), то сейчас сжимаю челюсти сильнее. – Вам завтрак, как обычно?

– Нет, нам меню, – отрезаю резко и останавливаюсь, помогая Ксении снять пальто. Простой жест вводит ее в ступор, она выпрямляется по струнке, а дыхание помощницы сбивается всякий раз, как я ее случайно касаюсь. Это похоже на страх: жертва в ужасе перед хищником и готовится бежать в любую секунду, чтобы остаться в живых. Мысль о том, что Ксения меня боится, неприятно полосует душу, мы ведь коллеги, она знает меня лучше большинства в моем окружении, поэтому версию со страхом я отметаю. И на ее место приходит другая, совершенно безумная и бессовестная: так зарождается симпатия. – Садись. – Помогаю Савельевой устроиться и опускаюсь на диванчик напротив.

– Странно, я не знала, что вы тут завсегдатай. – Ксения поднимает взгляд от белоснежной скатерти, которой накрыт стол. Помощница выглядит растерянной и немного виноватой – упустила важную подробность моей жизни. Но обвинять Ксению я не намерен, по крайней мере сегодня.

– Порой бываю. Тебе не нравится место? – интересуюсь, ловя себя на факте, вызывающем спорные чувства: если девушке что-то не понравится, мы попросту встанем и уйдем.

– Все зависит от того, как тут кормят, – смеется Савельева, и я расслабляюсь.

Нам приносят меню, мы быстро делаем заказ и смотрим друг на друга выжидающе. Знаю, что Ксения тоже хочет высказаться по поводу происходящего, но решаю пока не давать ей преимущества и первое слово оставляю себе. Выглядываю из-за ширмы, убеждаясь, что никто к нам не торопится, и, поправив галстук, начинаю говорить:

– Не стану врать, что не думал о том, что мы не разведемся, поэтому сразу к делу. – Это и меня бесит, и Ксении никакой пользы не принесет. – Теперь мы выходим на новый уровень, простым штампом в паспорте не отделаться: придется убедить сестру, что у нас все по-настоящему. Да и адвокаты Ольги