Мерзавец высшей академии - Виктория Миллс

Боже, как вкусно!

Я изумленно округлила глаза, искренне не понимая, где он достал такой потрясающий кофе, ведь явно не из нашего буфета.

— Это лучше виски? — многозначительно произнес он, и у меня словно молнии пронеслись по венам, прожигая изнутри.

Он знает? Догадался?!

Я ничего не ответила, уставившись на черный, словно ночь, напиток, а после, как ни в чем не бывало, стала оглядываться по сторонам.

Вокруг царил идеальный порядок.

Книги на полках были сложены строго в одном направлении, каждая вещь на письменном столе лежала исключительно ровно, словно по линейке. Никаких разбросанных вещей, полотенец, грязных кружек и тетрадей…

Только сейчас я поняла, насколько он педантичен.

Если задуматься, я никогда не видела Блэквуда с легкой щетиной на лице, в небрежно отглаженной рубашке или с испачканной сумкой, которую студенты обычно бросали на пол или на траву во время перерывов.

Вокруг все было слишком чисто и идеально. Он и в учебе был такой же.

Бесит.

— Ты можешь снова открыть портал? — поинтересовалась я и без каких-либо стеснений потянулась к булочкам на широкой тарелке.

— Зачем? — произнес, деловито сложив руки на груди, пока я жевала пирожок с джемом и запивала его самым вкусным кофе, который когда-либо пробовала.

— Затем, что мне надо вернуться в комнату… — пояснила я, вспоминая свое похищение, то есть спасение. Запуталась уже. — Разве непонятно?

— Нет. Ты говоришь с набитым ртом, — усмехнулся он, и я немного смутилась.

Плевать.

Есть хотелось ужасно, поэтому после того, как я дожевала булку, сразу же потянулась к тарелке с овощным салатом, взяв в руку серебряную вилку.

Ах, да. Еще одна деталь…

Лоренсу нравилось серебро. Почти каждый элемент в его интерьере, как и украшения на нем самом в виде цепочки и кольца, содержал этот благородный металл.

Не удивительно, ведь он так ему идет.

Помню, как впервые увидела юношу с необычным цветом волос, напоминающим серебряный шелк и почти сразу очаровалась им, пока не узнала, что это сын того самого человека, который разрушил мою семью.

Ярость, злость, обида вспыхивали внутри каждый раз, когда я видела его, а когда он показал свое истинное лицо — от былого очарования не осталось и следа.

— Где ты была? — внезапно произнес он, и я замерла на месте. — И чей на тебе был халат?

— Я не стану отвечать, — уверенно произнесла, положив вилку обратно на стол.

Взгляд Блэквуда сделался холодным, решительным, опасным.

Он поднялся с места и подошел ко мне, опираясь руками на подлокотники кресла по обе стороны от меня.

— Снова пытаешься запугать? — произнесла, поднимая на него полный разочарования взгляд.

Он всегда так делал…

Зажимал, нависал, показывал свое превосходство.

Злость и обида разгорались внутри подобно искрам в камине, вынуждая вспоминать былую боль.

— Просто скажи: чей… это… халат? — напряженно произнес он, выделяя интонацией каждое слово.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Даже, если станет пытать, не скажу.

— Твой отец такой же? — с ненавистью произнесла я, и взгляд Блэквуда резко изменился, а его лицо внезапно сделалось на тон бледнее. — Он ведь так же добивается своего, через запугивания и пытки?

Лоренс неотрывно смотрел в мои глаза. Его губы были сжаты в тонкую линию, а на виске проявилась пульсирующая вена, выдавая его напряжение.

— Вы одинаковые!

Он пошатнулся, а после порывисто отстранился, словно от удара пощечиной.

Признаться честно, не ожидала такой реакции. Я хотела лишь сменить тему, увести разговор в другое русло, но слова сами сорвались с моих губ.

— Не сравнивай меня с ним… — хрипло произнес он, нервно сжимая кулаки. — Никогда.

— Это неизбежно. Ведь ты мечтаешь занять его место! — я учащенно дышала, сдерживая эмоции изо всех сил, чтобы не сорваться и не высказать все, что накипело внутри.

Я не знала, какие отношения у него были с отцом, но, судя по этой странной реакции — весьма непростые.

— Доедай свой салат, Фрэйз. И убирайся из моей спальни, — холодно произнес он, и я ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.

Мне два раза повторять не надо.

Я вскочила из-за стола и случайно задела тарелку, от чего та упала на пол и разбилась на крупные осколки, испортив идеальную чистоту в комнате.

На Лоренсе не было лица. У меня дрожали руки. Перед глазами стояла пелена из слез, пока рваное дыхание вырывалось с приоткрытых губ.

Блэквуд круто повернулся ко мне спиной и стал одной рукой открывать портал, тратя остатки своего резерва.

Маны едва хватало. Проход светился бледными переливами, вот-вот угрожая закрыться.

— Уходи, — велел он, и в следующее мгновение я шагнула внутрь портала, обернувшись через плечо уже по ту сторону пространства.

Раньше я никогда не видела его таким.

Мне стоило бы радоваться, ведь я нашла его уязвимое место…

Но чувствовала себя отвратительно…

Проход закрылся почти мгновенно. Я оказалась в своей комнате, стоя босиком на холодном полу в белой рубашке Лоренса Блэквуда, а на моей постели лежали новые вещи вместе с дорогими чулками от именитого бренда.

21.

Лоренс Блэквуд

Я опирался ладонями о широкий край стола, пытаясь прийти в себя.

Фрэйз…

Как она посмела так сказать? Что она вообще понимает?!

— Стерва! — яростно произнес я, одним движением сметая всё с поверхности стола.

В глазах мгновенно потемнело и, опустившись на пол, я прижался спиной к рядом стоящему креслу.

Я истратил остатки маны на портал и теперь чувствовал себя опустошенным, тяжелым и слабым.

Отвратительное чувство…

Голова кружилась. Но я неотрывно вглядывался в свои дрожащие пальцы, нервно сжимая их в кулаки.

В ушах звенело. Внутри бушевали волны ярости, ненависти и гнева, накрывающие с головой.

Самонадеянная дура. Она ничего не знает ни обо мне, ни о моем отце…

Ничего!

Я хотел занять его место только потому, что оно принадлежало мне.

Эмануэль Блэквуд женился на моей матери из-за ее огромного состояния. И благодаря влиянию ее семьи смог основать компанию «Блэквуд Маг Индустри», пользуясь при этом весьма сомнительными методами.

Я помню, как мама плакала по ночам, не в силах мириться с тиранией отца, страдая бесконечно от его измен, жестокого обращения и угроз.

В какой-то момент она просто не выдержала всего этого и заболела. Ей не смогли помочь ни деньги, ни влияние, а мой отец даже не пришел на ее похороны.

Я был маленьким, но запомнил последние слова моей мамы:

«— Все, что есть у нашей семьи — твое, Лори. Не становись таким, как твой отец. Не иди по его пути!»

Только потом, спустя много лет,