Запрет на любовь - Анна Джолос

— Следующее — мот.

— О, я знаю. Эт певец такой, — тянет руку Ковалёва.

— Я разгадаю тебя, как судоку: По вертикали, горизонтали, сбоку. Как пластырем тобою раны клею. Как классно, ведь ты — моя панацея.

— Вуху-у!

Биток пошёл от Ромасенко.

— Попав в капкан, я помню день, как будто

Он был вчера. Запутал. Себя в тебе, я — брутал!

Но, с каждою минутой понимаю, что чертовски

Прав был Ньютон — воронка тянет люто[9]

— Ну хватит, Абрамов, — морщась, стопорит мой речитатив Матильда.

— Ну классно же зачитал! — протестует народ.

— Если не ответит, кто такой мот, отправлю лебедя плавать в журнал.

Я не тупой, хоть и подзабил с восьмого класса на учёбу.

— Мот — это чел, который неразумно расходует свои финансы.

Выкусите.

— Прям как наш Ванька Бунин! — подхватывает Ромасенко, а уже в следующую секунду звенит звонок…

Глава 15

В кабинете алгебры все только и делают, что обсуждают произошедшее на литературе.

— Кто-нибудь подснял эпичное появление Джугели?

— Канеш, — Петросян хитро улыбается, демонстрируя записанное видео. — Э-э-э! Стой! — возмущённо орёт, когда я выхватываю телефон у него из рук. — Чё ты делаешь?

— Удаляю, — отвечаю невозмутимо, отправляя ролик в корзину.

Обнаруживаю рядом ещё с десяток фотографий новенькой. Просматриваю каждую, отмечаю галочками.

Не фиг ему хранить Джугели в своей галерее. Небось, душит по вечерам одноглазого змея, глядя на эти снимки.

— Отдай, Марсель, — неуверенно просит.

— Не надо подставлять Шац, Давид, — обращается к нему Горький, пока я внаглую чищу папку удалённые.

— Бэшки итак уже, сто пудов, залили свой видос в чат школы.

— Стул ты раскрутил? — возвращаю ему гаджет.

— Ну я, а чё?

Отвешиваю подзатыльник. Хороший такой, аж равновесие теряет и заваливается на парту.

— Ты, блин… — за голову хватается.

— Совсем дебил? На хера такое делать?

— Смешно же было.

— Она девчонка. Башкой думай.

— Вик, зачем вы с Женей закрыли Тату в кабинете? — спрашивает Полина у Ковалёвой. — А если бы она реально упала с парапета? Это ведь действительно очень опасно.

— Да с чего ты вообще взяла, что это мы?

— С того, что Виссарион Романович торопился и попросил вас закрыть кабинет после того, как все сдадут тест. Чем вы думали, совершая этот поступок?

— Слушай, Филатова, ты много-то на себя не бери. У меня, как бы, мать есть, которая с утра до ночи воспитывает.

— Ну так-то Поля права, — вмешивается в разговор Вепренцева. — Упала бы новенькая, Виссариона посадили бы на старости лет в тюрьму.

— Да и щас пока неизвестно, за этот эпизод его влёгкую уволить могут.

— Виссарион — нормальный препод. Жалко, если ему попадёт, — присоединяется Котов.

— Не надо было закрывать её там.

— Да камон! Кто знал, что эта шибанутая полезет в окно? — цокает языком Зайцева.

— Ну, тупо сидеть там, в кабинете, она бы точно не стала, — хмыкает Свободный.

— Вы переходите границы, я считаю. Ладно, бойкот, игнор, куда ни шло, но вы же портите человеку вещи и устраиваете в соцсетях самый настоящий кошмар. Столько оскорблений и грязи ей на странице написали. Разве так можно?

— Ты смотри, как у нашей убогой старосты голос в этом году прорезался! — Женя спрыгивает с парты и подходит к Филатовой. — Ты забыла где твоё место, мышь?

— Филатова права. Дичь началась уже. Давайте завязывайте со своей травлей.

— Марсель, я что-то не пойму, почему ты заступаешься за эту стукачку? — возмущённым тоном интересуется Ковалёва. — Она сдала тебя ментам! Причём дважды!

— Это мои с ней тёрки. Сами разберёмся.

Вика недовольно поджимает губы.

— Вот так легко спустишь ей всё с рук? И вы тоже? — ищет поддержку в лице моих друзей.

— Лично я не хочу, чтобы эта зарвавшаяся московская выхухоль училась с нами. Пусть переходит к «бэшкам» и хер с ней, — выражает своё мнение Ромасенко.

— Да не гони, Макс. Ну и к чему это?

— К тому, что она, так-то, ни с того начала, — поддерживает его Дэн.

— Да харэ вам гнобить её, Извинений будет вполне достаточно, — встаёт на мою сторону Горький.

— Извинений можете не ждать, — громко сообщает Джугели, которую никто из нас не заметил. — И в «Б» я переводиться не буду. Уже чисто из принципа.

Она оставляет сумку на парте и подходит к нам. Точнее к Ковалёвой, сидящей на выдвинутом в проход стуле.

— Телефон мне вернула, — глядя на неё сверху вниз, чеканит по слогам.

Все присутствующие в кабинете затихают. Вика вопросительно выгибает белёсую бровь.

— Я знаю, что это ты его взяла. Телефон. Сюда, — повторяет новенькая.

— Отвали. У меня его нет.

— Ещё одна попытка. Где мой айфон? — делает шаг вперёд.

— Могу только пинцет подарить. Кусты свои в порядок приведёшь… А-а-а-а-а! — верещит Вика, когда Джугели, взбесившись, бросается на неё.

— Воу… Стой!

Не успеваем среагировать.

— Больно! А-а-а-ай! Отпусти! Нет, только не волосы! Отстань, ненормальная! — голосит и плачет Ковалёва, явно не ожидавшая того, что Джугели вцепится в её патлы.

— Отпусти Вику, психованная! — Зайцева спешит прийти на помощь подруге. — Вот твой телефон! Вот он, слышь?! Отойди от неё, дура бешеная!

Тата, получив желаемое, оставляет голову рыдающей блондинки в покое.

— Кажется, она мне прядь волос выдрала. Посмотри, что там, Жень! Проплешина?

— Всё нормально вроде.

— Кто-то из вас взял мои смартчасы, — тем временем обращается Тата к ребятам. — Это подарок отца, а значит очень дорогая для меня вещь. Не вернёте — заимеете проблемы с моими «друзьями» из полиции. Я настучу, не сомневайтесь.

— И вы её прощать хотели? — усмехается Макс.

— Ты, — указывает она на него пальцем. — Ещё раз позволишь себе какую-то выходку или оскорбление в мой адрес — я за себя не ручаюсь.

— Уже неистово очкую, Джугашвили.

— Стоило бы. Ты не понимаешь, с кем связался.

— Да что ты можешь мне сделать? Кем себя возомнила? — пренебрежительно фыркает он.

— Я многое могу, Ромасенко.

— Например?

— Например… — смотрит на него, склоняет голову чуть влево и пожимает плечом, — сделать так, чтобы твою мать лишили должности директора. Соответственно и ты пойдёшь отсюда сразу же. Забавно выйдет, да? Я останусь, а ты — нет.

— Чё-чё? Пустыми угрозами на понт решила взять?

— Проверим? — спрашивает она с вызовом.

— Вот наглая! — шипит Зайцева.

— Что там за столпотворение? Ну-ка разошлись! — командует появившаяся в классе математичка. — Вы слышите? Каждый идёт на своё место. Быстро! До трёх считаю. Кто не успеет сесть, пойдёт к доске. — Один… Два… Три.

*********

— Джугели, — громким свистом привлекаю её внимание уже во дворе, после уроков. — Притормози.

Но