Две секунды после - Ксения Ладунка

— У меня до сих пор бурлит кровь!

Я обкусываю ногти, уставившись в окно. Смотрю, как беснующиеся фанаты остаются позади, и очень медленно осознаю, что сейчас произошло.

— Не стоило вам целоваться у них на глазах, — говорит отец, отвлекая меня от окна.

Он окидывает нас с Томом недобрым взглядом, отчего сердце подскакивает и переворачивается. Неужели он все слышал?

— Зачем они просили меня сфотографироваться? — резко перевожу тему я.

В салоне раздается легкий смех.

— Ты теперь тоже звезда, киса, — Бен подмигивает мне и вальяжно раскидывается в кресле.

Я смотрю на Тома.

— Ты ведь моя девушка, — говорит он так, будто это правда, — ты им интересна.

— Я все равно не понимаю, зачем им это надо. Я никто.

Бен морщится, а Марк усмехается:

— Ох, Бельчонок. Не думай. Наслаждайся.

«Нитл Граспер» начинают хихикать. Взглянув на отца, я вижу, что он не следит за ходом разговора, а пристально и как-то озлобленно смотрит на Тома, а тот либо не замечает этого, либо игнорирует.

Не желая видеть разгневанного отца, я отворачиваюсь обратно к окну. Если папа знает, что случилось между нами, то мне понятна его реакция, а если нет… тогда я не понимаю, что случилось.

Мы доезжаем до отеля, но «Нитл Граспер» возвращаться в номера не собираются. Они высаживают меня, а сами отправляются на афтерпати. Отец уезжает с ними, и мне остается только гадать о его чувствах.

Оставшись одна, я готовлюсь ко сну. В солнечном сплетении поселяется липкая и вязкая тревога, будто я извалялась в грязи. Душ не помогает почувствовать себя чистой. От этого не отмыться.

Глава 8

Я заснула в самолете на разложенном кресле.

Понимаю это, когда просыпаюсь от хлопка в голове и резкой боли, охватившей виски. Сквозь приоткрытые веки я вижу Тома, он разглядывает мое лицо.

Перед взлетом он устроился рядом со мной. В салоне было несколько других мест, но он сел ко мне.

Его глаза бегают по моему лицу. Он слишком увлечен рассматриванием, чтобы понять, что я уже проснулась и вижу это. Том слишком близко. Так, будто мы проснулись с ним в одной кровати.

Его глаза вдруг округляются от испуга.

— Черт, Белинда… у тебя… — Он тянет ко мне руку, проводя ей под моим носом и показывает. На пальцах кровь. Вся сонливость резко пропадает, а боль в голове начинает чувствоваться так остро, словно мой череп сплющили под давлением. Задрожав и подскочив, я бегу в уборную.

Там я вытаскиваю бумажные полотенца из держателя и прикладываю их к носу, наклонившись над раковиной. Вся моя белая толстовка запачкана кровью, пару капель попало на спортивные штаны.

Выкинув одни полотенца и взяв другие, смотрю на себя в зеркало. Это то, что я получила, — мои последствия. Постоянные мигрени, скачущее давление и кровь из носа. Если кто-то скажет, что у восемнадцатилетних не бывает проблем с давлением, я посмеюсь им в лицо. Бывает, если вы употребляете наркотики. Что уж там, бывает и хуже.

В рехабе, я видела ребят, которым повезло меньше, чем мне. Я видела тех, чей мозг пострадал так, что это сделало их почти слабоумными. Дерганная походка, отсутствующий взгляд, несвязная речь и полное непонимание происходящего вокруг — вот что происходит, когда клетки мозга умирают.

Я осматриваю в зеркале свое лицо. На щеках остались скопления шрамов от прыщей, которые появлялись, когда я употребляла — еще один исход зависимости. Но и здесь мне повезло — я видела людей, у которых все лицо было в ямах.

— Ты в порядке? — слышу я и вскрикиваю от неожиданности. В дверях туалета Том. — Нужна помощь?

— Кровь не останавливается, — говорю я почти отчаянно.

— Подожди, возьму аптечку.

Пока я меняю салфетки у носа, Том отходит к бортпроводнику. Он приносит сумку с красным крестом и заходит ко мне в кабинку, из-за тесноты прижимаясь ко мне своим телом. По мышцам проходит разряд тока, и это не очень приятно.

— Нужна перекись, — говорит Том, стараясь не смотреть на меня.

Я тоже опускаю взгляд. Неловкость заполняет помещение. Господи, между нами случился секс, а мы пытаемся делать вид, что ничего не произошло.

Дверь туалетной комнаты резко отъезжает в сторону.

— Какого черта вы здесь делаете? — В проеме возникает рассерженный отец.

Мой рот открывается и закрывается. В голове не укладывается, что он ворвался так бесцеремонно.

— У Белинды пошла кровь из носа, нужно остановить, — спокойно говорит Том.

— Митчелл, давай-ка проваливай отсюда. — Папа освобождает ему проход. — Справимся без тебя.

Отец испепеляет Тома взглядом, и это заставляет меня насторожиться. Не протестуя, Том выходит, не сводя с моего папы глаз.

— Перекись, — говорит он.

— Не учи меня.

Том сжимает челюсти, и я вижу, как тяжело ему дается молчание. Мы с отцом остаемся вдвоем, и он берет аптечку.

— Пап… между вами все в порядке? Вы ведь давно помирились, что происходит?

— Послушай, Белинда… — намочив ватный тампон, отец вводит его мне в ноздрю. Слизистую щиплет так, что слезятся глаза. — Ты знаешь, я не в восторге от того, что он втянул тебя во все это.

— Пап, не начинай…

— Скажу честно, я был категорически против вашего общения после твоей реабилитации. Я не изменил своего мнения, но подстроился под обстоятельства.

От его нравоучений хочется закатить глаза, но я стойко преодолеваю это желание.

— Не дай ему себя одурачить. Он ничего хорошего тебе не принесет. Том виноват в том, что с тобой случилось.

— Пап… — вздыхаю я. — Ты же знаешь — я так не считаю, мы с тобой обсуждали это много раз. Не волнуйся за меня. История с Томом давно позади.

Зубы сводит от своих же слов. Я даже не знаю, правда ли это.

— Я очень надеюсь, — отец поджимает губы.

И все-таки он что-то почувствовал. Неужели это так легко понять? Ведь никто не знает. Никто даже не предполагает.

Когда я возвращаюсь на свое место, Том спрашивает:

— Ну как, нормально?

— Да, нормально, — отвечаю я и отворачиваюсь к окну, не в силах отделаться от ощущения, что он смотрит на меня.

На самом деле, отец прав. В той части, где Том не принесет мне ничего хорошего. Но не только он, я тоже. Я не делаю его лучше, положительно не влияю на него, как и он на меня. Мы разрушаем друг друга, но…

Вспоминая вчерашний секс в подсобке, у меня срывается дыхание, и учащается пульс, отчего становится больно.

Секс без обязательств не для меня. Мне нравится Том, но не нравятся свободные отношения. Раньше я