Упрямая. (Не)пара для волка - Кира Райт

Ужас.

– Эмин, – зову и сама не узнаю свой тонкий истеричный голос.

Сразу же оглядываюсь, ища своего любимого мужчину, но его нет! Неужели его забрали тюремщики? И притащили эту махину, чтобы она разодрала меня на куски?! Или она уже разодрала его… Вон вещи валяются на полу. Мамочки.

Сжимаюсь в углу, глядя с ужасом на животное. Всё жду, что нападёт, но оно только смотрит так грустно и продолжает сидеть, не двигаясь. И вроде это хороший знак, но вот его взгляд… Такой тоскливый… Что, не наелся? Эмином…

– Скажи, что ты его не ел? – прошу сквозь ком в горле.

Не знаю, зачем говорю с этим чудовищем, но оно вдруг виляет хвостом и склоняет голову набок, совсем как… Э нет я, что, свихнулась? Да ладно… Нет, нет, нет. Ни за что не поверю.

Но волк правда не выглядит кровожадным монстром. Скорее, очень-очень печальным.

– Тебя тоже сюда насильно притащили? – он ожидаемо молчит.

– А не подскажешь, дружочек, где мой Эмин? – ну попытка не пытка, мало ли.

Как-то слышала, что собаки чувствуют страх, и его нельзя показывать. Вот я и не показываю до тех пор, пока не вижу оранжевые всполохи в серых волчьих глазах. Тру свои. Это невозможно. Так не бывает. Оборотни – россказни из сказок, фантастика, вымысел!

Огромный волк, поскуливая, снова подходит ближе и тянется мордой ко мне, будто боясь напугать. Я как под гипнозом, в ответ тяну ладонь ему навстречу, и он утыкается в неё мокрым холодным носом.

– Черт, – хоть и ругаюсь, ладонь не отнимаю, наоборот, начинаю гладить, – хороший зверёк, добрый…

Нужно же найти контакт с животным, чтобы он не решил мною позавтракать. Теперь нос утыкается в мое плечо. И тут я понимаю, что практически раздета. Вчера лишь прикрылась платьем, так и не надев его толком. Краснею и извиняюсь перед зверем, натягивая на себя обрывки и вспоминая вчерашний спектакль.

На славу удался, да, и вырубилась я почти сразу.

Вот только на самом деле где-то глубоко внутри мне не то, чтобы не неловко, а даже наоборот. Я злюсь на Эмина. Из-за того, что всё время отталкивает меня. Вроде и сам проявляет интерес, но при этом каждый раз, когда уже вот, казалось бы, некуда отступать, тем не менее, он отступает. Но не объясняет нормально, почему!

И вот теперь я на полном серьёзе рассматриваю версию того, что мой слегка свихнувшийся мужчина превратился в настоящего волка и сидит передо мной именно в таком обличье. И какой бы невероятной не казалась мне эта версия, чем-то внутри я ощущаю, что всё именно так. Я не придумала, не нафантазировала, не сошла с ума. Это он просто взял и стал зверем…

Что ж.

Тем временем волк тянется носом к моей груди, и я вскакиваю, чтобы не позволить лизать там, где не надо, запахивая платье плотнее. То есть лизать можно, конечно… Но не когда он вот такой.

– Это правда Вы? – спрашиваю, не выдерживая.

Волк фыркает, и в его глазах я вижу те самые искорки-смешинки.

– Что, вот так взяли, и превратились в волка, да, Эмин?

Может, конечно, мне кажется, только у волка такое выражение…морды, будто он сейчас начнёт хохотать. А ещё от меня глаз не отводит. И облизывается…

– Ээээ… Знаете, я почему-то всегда думала, что вкус человека напрямую зависит от его характера… Так вот характер у меня просто ужасный, невыносимый…

Волк подкрался вплотную и толкнул меня в бок.

– Ну что ещё такое?

В этот момент в окошке двери появился один из надсмотрщиков.

– Что, принцесса, понравилось тебе полнолуние?

– Спасибо, что поинтересовались, – огрызаюсь, – я бы повторила.

А сама на всякий случай не отхожу далеко от нового жильца в своей тюрьме.

– Боюсь, пока твой сосед в таком виде, повторения тебе ждать нескоро, – мерзко ухмыляется он.

– Да что вы говорите? А я и не заметила изменений…

Нашу перепалку прервал тот самый «брат», который ведёт себя крайне не по-братски. Он окинул тяжёлым взглядом нашу странную компашку, а потом воззрился на меня так, словно я его любимый тапочек сжевала.

– А тебя ничем не возьмёшь, да?

Я хмыкнула, но от следующих его слов, ухмылка сползла с моих губ.

– Посмотрим, как запоёшь, когда мы тебя после вчерашнего видео вернём папочке. Он уже получил подарочек. Думаю, ему понравилось.

– Я Вам ничего не сделала…

– Ты лично нет, но за грехи отцов…

– Я отдельный человек! Но жизнь Вы портите именно мне, а не моему отцу!

– Да что ты? Думаешь, даже его настроение не изменилось, когда он увидел воочию, что с его единственной дочерью сделало его же творение? Ты орала так, что даже мне было не по себе.

Перестаралась что ли? И если честно, вчера я как-то совсем не думала про отца. Лишь выполняла задание Эмина. Делала, что он сказал сначала, не анализируя. А потом просто потеряла голову. Только вот после слов этого напыщенного индюка вдруг осознала.

Мой отец, не зная, где я, с кем, что со мной, вдруг получает запись, на которой меня насилует какое-то чудовище с когтями… И сколько бы боли он мне ни причинил, я всё равно любила его. И не желала причинять ему боли намеренно. Но причинила.

Первый раз – когда сбежала. Потом – когда играла сценку, предназначенную, чтобы свести его с ума. Какая я дочь после этого?

Эмир тоже перестал противно улыбаться, заметив изменения моего настроения. Мы смотрели друг на друга, пока он не отвернулся, чтобы уйти. А мне вдруг подумалось, что может он не так плох? Может, в нём есть что-то человеческое? И тогда стоит хотя бы попробовать сдвинуть его с этой позиции слепой мести…

– Подождите!

Я подбежала к двери, вцепившись в решетку.

– Я поняла, за что Вы ненавидите меня. Но за что Вы так с ним? – кивнула на волка. – Это же правда Эмин, да? – и по глазам поняла, что верно, каким бы невероятным это не казалось. – Он же не виноват в том, что с ним сделали. А Вы относитесь к нему как к животному…

– А кто он? – вспылил брат. – Посмотри! КТО ОН? И таким его сделал твой отец!

– И Вы не пытались помочь? Превратили его в машину для убийств,