Когда тает лед - Ханна Грейс

Оставив Брейди и Говнюка на катке, я иду к раздевалкам, где находится комната первой помощи.

– Заткнись, Анастасия. Я поднимаю в два раза больше, когда разминаюсь.

Она извивается, и я вдруг понимаю, что она пытается пнуть меня под ребра. Я слишком занят, открывая задницей дверь, чтобы беспокоиться о ее злости. Усадив девчонку на кушетку, я отхожу назад, и как только отрываюсь от нее, она бьет меня по руке.

– Как ты смеешь мне грубить? У меня травма.

– Травма теперь у меня, мать твою, – со стоном потираю бицепс. – Господи, кто научил тебя так бить?

– Отец Лолы. Он тренер по боксу.

Я достаю из шкафа все необходимое: физраствор, марлю и пакет со льдом. Для доврачебной помощи этого достаточно. Потом тщательно мою руки, вытираю насухо и беру перчатки.

– У тебя ведь нет аллергии на латекс?

Она прищуривается и поджимает губы.

– Нет, Нейтан, у меня нет аллергии на латекс.

Подавив усмешку, я решаю не развивать тему латексных ассоциаций, из-за которых она так злобно на меня смотрит.

– Рад слышать. Отеки на лице в дополнение к твоим травмам совершенно ни к чему.

Кажется, Стейси улыбнулась, хотя, наверное, мне показалось.

Сначала я тщательно вытираю полузасохшую кровь с ее лица, а потом добираюсь до волос. Наверное, я затронул порез, потому что она морщится и хватает меня за свитер.

– Прости, – ласково говорю, стараясь действовать как можно быстрее и осторожнее.

Волосы пропитались кровью, я снова и снова промокаю ее марлей. Стейси не выпускает мой свитер и нервно покачивает ногой. Ей явно не нравится такое обращение.

Нужно ее отвлечь, но что бы я ни сказал, она сразу вспомнит, что избегает меня.

– Ты прекрасно катаешься, Стейс. Я не мог отвести от тебя глаз.

– Ты хочешь сказать, пока я не пролетела по льду, как мяч в боулинге, и чуть не проломила борт?

Она поднимает взгляд, и теперь я на сто процентов уверен, что улыбка мне не померещилась.

– Да, пока ты не изобразила боулинг, от твоего катания дух захватывало.

– Спасибо, – бормочет она и смотрит на свои руки. – Почему ты пришел так рано?

Очистив рану насколько возможно, я бросаю использованную марлю в контейнер. Не знаю, как ответить на ее вопрос и не испортить этот приятный, почти нормальный разговор.

– Хотел тебя увидеть. Ты же меня избегаешь, и я захотел убедиться, что с тобой все хорошо. Можешь поднять левую руку? Ты же ударилась левым боком?

– Левым.

Она пропускает мимо ушей все остальное, что я сказал, и слегка морщится, но рука двигается нормально. Насколько я могу судить, ничего не сломано. Я привязываю пакет со льдом к ее плечу, которое ушиблено сильнее всего, и окидываю Стейси взглядом.

– Пакет со льдом держи не дольше десяти минут, хорошо? Голова не кружится?

Она качает головой.

– Не тошнит? Головная боль? Сознание не путается?

Она опять качает головой, скептически подняв бровь.

Я наклоняюсь и расшнуровываю ее ботинки, снимаю и кладу позади нее.

– Тебе нужно в больницу. Там тебя на всякий случай хорошо проверят, и в выходные тебе нужно будет отдохнуть.

Она громко фыркает и подносит руку к губам, чтобы подавить смешок.

– Прости, это было грубо. Просто у меня завтра соревнования, я не могу отдыхать.

– Анастасия!

– Со мной все будет хорошо. Закончили, доктор Хокинс?

Она наконец отпускает мой свитер и пытается спрыгнуть с кушетки. Я инстинктивно хватаю ее за бока, чтобы удержать, но тут же отдергиваю руку, словно прикоснулся к раскаленной лаве. Она поднимает взгляд, и я вижу в ее глазах какую-то неуверенность.

– Нейт, я…

Дверь открывается, и заходит Говнюк с розовой спортивной сумкой. Можно подумать, у меня и без того мало причин его удавить. Он ставит сумку позади Стейси и вручает ей кроссовки, которые она тут же надевает. Аарон рассматривает ее голову словно бы со знанием дела.

Вот мудак. Наверное, он изучает в колледже историю или что-нибудь в этом роде.

Ради Стейси я временно забываю о наших разногласиях и стараюсь быть вежливым.

– Можешь отвезти ее в больницу?

Парень кивает и мычит что-то неопределенное, даже не глядя на меня, потом достает из ее сумки свитер с эмблемой Мейпл-Хиллс.

– Не давай ей уснуть по пути в больницу и скажи Лоле, чтобы проверяла ее, когда она ляжет спать.

– Сам буду ее проверять, – бесстрастно сообщает он, бросает ее коньки в сумку и застегивает молнию.

– Я имею в виду ночью.

– Ага. – Он растягивает слово, будто я его не понимаю. – Буду к ней заглядывать. Ты же знаешь, что мы живем вместе? Моя комната так же близко к ее спальне, как и комната Лолы.

Что за хрень?

– Ладно. – Я стараюсь, чтобы в голосе не звучало изумление. – Поправляйся, Стейс. И удачи вам завтра.

– Тебе тоже, – отзывается Говнюк.

Надо же.

Анастасия бросает на меня последний взгляд через плечо и уходит. Я навожу в комнате порядок и иду к своим. Они явно слышали, что произошло, и бросают на меня притворно сочувствующие взгляды.

– Бедная девушка предпочитает получить сотрясение мозга, чем побеседовать с тобой, Хокинс. Это жесть, приятель, – говорит Робби, а остальные ржут над его словами.

– Эй, приколист, – бросаю я в ответ, – ты знаешь, что папаша твоей девушки – тренер по боксу?

Он бледнеет.

– Пожалуйста, скажи, что шутишь.

– О нет, такими вещами не шутят.

Глава 11

Анастасия

Если бывают дни, когда я в высшей степени признательна Аарону, так это во время соревнований.

Я дергаюсь и паникую, а он – полная моя противоположность: спокоен, расслаблен и уверяет, что все будет хорошо. Меня же тошнит от тревоги.

Неудивительно, что, как он и обещал, все было хорошо и мы прошли отборочные. Брейди даже пошутила, что благодаря серьезной травме головы я каталась лучше, чем обычно.

Кто бы мог подумать.

Вот так всегда. Чем старше я становлюсь, тем больше стоит на кону и тем сильнее нервничаю. Ааронтак же спокоен, как и в наш первый совместный год, если не спокойнее. Думаю, это потому, что партнер раньше никогда не проходил квалификацию, никогда не летел через весь каток после падения и, к счастью, никогда меня не ронял.

У него никогда не было повода сомневаться в себе.

Сегодня мы прошли, но на отборочных в следующем месяце ставки будут еще выше. Если мы пройдем и их, то в январе поедем на национальный чемпионат. Брейди с самого первого дня досадовала, что в более юные годы я не проходила отбор. Говорит, что у меня талант,