Выбор варвара - Руби Диксон

— Просто любопытно, как работает биология, вот и все.

— Мммм. Раз уж ты такой большой поклонник биологии, — говорит она с сарказмом в голосе. — Но вот что я тебе скажу. Как насчет того, чтобы я провела ее медицинский осмотр, просто чтобы убедиться, что все в рабочем состоянии?

— Это было бы здорово.

Когда я не предлагаю больше ничего, она пожимает плечами и направляется к Фарли.

— Привет. Не возражаешь, если я проведу на тебе несколько тестов, просто чтобы сравнить, как твой симбионт повлиял на процессы твоего организма по сравнению с нашим? Это для моих записей.

Фарли смотрит на меня с неуверенностью на лице. Я киваю ей, и она улыбается Нири.

— Хорошо.

Я прислоняюсь спиной к стене, наблюдая за двумя женщинами, пока Нири велит Фарли сесть на медицинский стол. Через мгновение Нири поворачивается и смотрит на меня.

— Ты можешь уйти в любое время.

— О нет, я бы хотела, чтобы он остался, — говорит Фарли.

— Мне нужно, чтобы ты сняла майку хотя бы для одного сканирования, — говорит ей Нири. Когда Фарли продолжает выглядеть невозмутимой, Нири бросает на меня еще один взгляд.

Я встаю и направляюсь к двери.

— Мне все равно нужно поработать с двигателем. Вчера не закончили, и что-то подсказывает мне, что капитан скоро захочет отправиться в путь.

— Ты уходишь? — в голосе Фарли слышится нотка паники.

— Я просто побуду снаружи, обещаю. Здесь, с Нири, ты в безопасности. Если я тебе понадоблюсь, я совсем рядом. — Она прикусывает губу, и во мне поднимается еще один яростный прилив желания защитить ее. — Я никуда не собираюсь уходить, Фарли.

— Хорошо. — Ее губы изгибаются в легкой улыбке, и она снова начинает мурлыкать. Теперь, когда я знаю, что означает это мурлыканье, оно заставляет меня реагировать чертовски по-другому, чем раньше. Мой член твердеет, когда я вспоминаю ее поцелуи с открытым ртом и ее обнаженное тело, трущееся об меня прошлой ночью. — Мне лучше переодеться, — хрипло говорю я и выхожу из медицинского отсека, прежде чем кто-нибудь заметит, как на меня действует присутствие Фарли.

Работа над движком позволяет моему разуму сосредоточиться на чем-то другом, кроме Фарли. На улице все еще довольно холодно, но поскольку я этого ожидаю, ощущения уже не такие обжигающе ужасные, как раньше. Я знаю, что нужно одеться заранее, и во время работы проверяю, не появились ли другие «туземцы», чтобы поздороваться. Утечку легко устранить, как только я нахожу протекающий шланг, а затем остается только залатать его, заменить проржавевшие детали, а затем снова собрать все воедино. Я возвращаюсь на мостик, запускаю приводы и включаю диагностику. Все хорошо. На самом деле, все работает даже лучше, чем раньше, и это приятно. Показывает, что я не полный профан на этой работе.

Капитан, должно быть, заметил дрожь двигателей. Мигает индикатор моего входящего вызова, и я нажимаю на кнопку, чтобы ответить на него.

— Мёрдок слушает.

— Как там дела, Вендаси?

— Проблема устранена, капитан. — Я изучаю диагностику, прокручивающуюся по моему экрану. — Детали были заменены, и все работает гладко. Похоже, мы готовы возобновить наше путешествие в любое время.

— Превосходно. — Я думаю, что на этом все и закончилось, но мгновение спустя он добавляет: — Зайди, пожалуйста, в мои покои, Вендаси. Спасибо тебе.

Мое настроение становится все хуже и хуже. У меня такое чувство, что, что бы ни собирался сказать капитан, я не захочу этого услышать.

— Сейчас буду. — Я направляюсь по извилистым коридорам корабля, мои мысли мрачны, когда я пытаюсь представить, что скажет капитан. Он собирается настоять на том, чтобы Фарли полетела обратно с нами, несмотря на тот факт, что Фарли, похоже, не собирается покидать свою зимнюю планету? Он предложит всем ее людям улететь обратно? Он решит, что это плохая идея, и мы улетим, даже не попытавшись спасти Фарли и ее людей? Ни одна из этих мыслей не укладывается у меня в голове. Фарли кажется счастливой, но что, если остальные захотят уйти? Что, если капитан не возьмет их с нами? Мне не нравится, с какой осторожностью и он, и Тракан отнеслись к тому, что нашли Фарли здесь. Я не могу избавиться от ощущения, что они что-то замышляют, а я не в курсе. Если бы мне пришлось выбирать между Фарли и моей командой… Я бы выбрал Фарли. Ответ приходит мгновенно, но я знаю, что он правильный. Я работаю в команде «Безмятежной леди» уже четыре года, но мы не близки. Мы все здесь потому, что мы одиночки.

И всего за один день Фарли проломила все мои стены и заставила меня задуматься о жизни за пределами этого холодного, бесчувственного корабля. Заставила меня задуматься, каково это — иметь кого-то вроде нее, к кому можно вернуться домой.

Я стучу в дверь капитана, отгоняя эти мысли. Чатав не очень теплый человек, но он справедливый. Мне нужно выслушать его непредвзято.

Дверь отодвигается, и я вхожу внутрь. Апартаменты Чатава намного больше моих и увешаны памятными вещами о его службе в армии на Родине. Медали и мемориальные доски, описывающие его благородные поступки, выстроены в ряд, как солдаты, а флаг полка, в котором он служил, прикреплен к стене. Его мебель сделана из тяжелого дерева с покрытой лесами планеты, украшена резьбой и установлена в его комнате. Мое — дешевое одноразовое дерьмо, которое прилагалось к контракту. С другой стороны, это дом капитана, и для меня это просто работа. Я останавливаюсь перед «деловым» столом капитана, где он любит вести приватные беседы с командой в своих покоях.

— Ты хотел поговорить?

— Да. Присаживайся.

Я сажусь на неудобный деревянный стул напротив него и жду.

Он долго молчит, размышляя. Его руки скрещены на груди, и он смотрит на одну из фотографий на своей «стене доблести», как будто предпочел бы вернуться туда, чем сидеть здесь со мной. В конце концов, он бросает взгляд на меня.

— Чаю? — спрашивает он.

Я качаю головой. Я служил в той же армии, что и он. В прошлом мне приходилось иметь дело с офицерами, и я знаю тактику отвлечения внимания, когда вижу такую.

Чатав полностью сосредотачивает свое внимание на мне, все притворство вежливости исчезло.

— Как поживает наш дикий друг сегодня утром?

— Животное полностью поправится, капитан.

— Я имел в виду девушку. — Его улыбка ледяная, но вежливая.

О, я понял, о чем