Монетка для Элли - Валерия Аристова

— Мы умрем и не в одиночестве, — ответила Элли неожиданно мягко.

Глаза ее метнулись к Генри и его разбитой губе. Казалось, она раскаивается в своем минутном срыве. Губы ее дрогнули, и она прикусила их, чтобы не заплакать.

Анджела протянула ей руку, другой взяв руку Генри.

— Пожалуйста, помиритесь, — сказала она, соединяя их руки, как священник в церкви.

Элли вздрогнула от его прикосновения. Генри тоже вздрогнул, будто огонь прошел по его жилам только лишь от касания ее пальцев. Но вот ладонь Элли легла в его руку, холодная, напряженная ладошка. Он сжал ее, смотря Элли в глаза, и вдруг рухнул перед ней на колени, будто был виновен во всех смертных грехах.

— Элли, прости, прости! — зашептал он, сжимая ее руку.

Глаза ее смотрели на него без тени удивления. Она тоже сжала его руку. Сжала так, что он закрыл глаза, боясь разрыдаться. В этот миг он понимал, как много теряет, отдавая ее неведомому Змею, и что сам является ее частью. Он готов был держать ее за руку всегда, никогда не выпуская, никогда не расставаясь с нею, даже если она снова захочет его убить.

Элли присела рядом, провела свободной рукой по его грязным волосам. Платьем своим стерла след крови с его губ. Ее нежные прикосновения заставили его дрожать всем телом, но не от греховного желания, что охватило его несколько минут назад, там, у скалы. Нет. Его трясло от желания прижаться к ней всем телом и никогда ее не отпускать. Стать частью ее, держать крепко, будто в ней заключалась вся его жизнь. Он тронул пальцами ее подбородок, заглянул в глаза.

— Прости меня, — прошептал он снова, хотя с губ рвались совсем другие слова.

Элли резко поднялась, отнимая руку. Так резко, что у Генри закружилась голова, словно его кинули в холодный омут. Мир, сузившийся до ее губ, резко расширился, и он увидел Анджелу, стоявшую рядом с ним.

— Давайте пойдем дальше, — проговорил он, умеряя дыхание.

Элли пошла вперед, спеша и спотыкаясь. Он бросился за ней, боясь, что она исчезнет навсегда. Тропа повернула, и в этот миг перед ними предстал город, сияя в лучах заходящего солнца золотыми башнями. Серебряные птицы, сидевшие на башнях, забили крыльями, издав одинаковый монотонный крик, и кованные ворота распахнулись, приглашая путников войти через единственный проход в стене.

Город царицы Савской, тот, что они так долго искали и, наконец, нашли, ждал их.

Генри замер, рассматривая ворота. Там, впереди, была пустота. Выложенная белым камнем площадь и несколько конусообразных белых башен без окон, вот и все, что было в городе. Одна башня большая, другие маленькие. Будто огромный ребенок строил этот город из каменного песка, насыпая его в огромные ведерочки.

Элли молча подала ему руку. Анжела оглянулась на него. Глаза ее расширились, когда в центре площади она увидела бьющий из земли фонтан, окруженный золотым бортиком. Она еще раз обернулась на Генри, спрашивая позволения сделать первый шаг. Он протянул ей руку, и сжал ее, не зная, какое он вправе принять решение. Но фонтан, сиявший на солнце всеми цветами радуги, был настолько притягателен, а жажда стала настолько невыносима, что он шагнул вперед, за ворота, увлекая девушек за собой.

Анджела отпустила его руку и бросилась к фонтану, подставляя руки под струи воды и смеясь, как дитя.

Ворота за ними медленно закрылись с тихим лязгом. Пути назад больше не было.

Конец 2 части

Часть 3

Вступление к 3 части

Она ступала по небу босыми ногами. Золотистые волосы покрывали ее до самых пят, сияя, как настоящее литое золото, и, даже, казалось, звеня золотыми переливами. Звезды, как угольки, обжигали стопы, и она старалась на них не наступать. Где-то вдали, впереди, там, куда вел ее Млечный путь, сияла огромная звезда. Ее ясный теплый свет манил к себе, и Анджела, не обращая внимания на угольки-звезды, спешила к этому свету.

— Неужели мечты сбываются так просто? — спросила она своего спутника.

— Еще проще, — улыбнулся он, сияя серебряными глазами, — ведь мечты — это самое реальное, что у нас есть. Весь материальный мир состоит из чьих-то сбывшихся желаний. Кто-то желал построить дом — и вот он, стоит. А кто-то мечтал создать море… и вот оно, море.

— Невозможно построить дом, не имея денег, — сказала она.

— Невозможно и создать море, не имея умений, — парировал он, — но мечты людей все усложняются, мир меняется. Люди не хотят плыть через океан пол года, они мечтают о скорости. Увидишь, мечты воплотятся, и океан можно будет миновать за три часа. Сделает ли это людей счастливее? Нет.

— Это сделает жизнь их проще, — сказала она, отдергивая ногу от особо горячей звезды.

— Не скажи. Это лишит их времени, а время — самый лучший дар. Сколько можно передумать, пока ты плывешь в океане на грани жизни и смерти… и сколько всего упустить, погрязая это же время в бесконечной рутине, пустом беге, стремлении воплотить свои тебе же ненужные мечты… Сегодня ты хочешь кота, а завтра — собственный дом. А потом дом больше, а кота жирнее. И так до бесконечности, плодишь свои желания, и, не воплощая их сам, оставляешь на откуп тем, кто поднимет эстафету. А воплощая, начинаешь желать еще большего. Желаешь женщину, получая ее, начинаешь желать детей, дети портят женщину, ты желаешь жену соседа, а пожелав ее, начинаешь за нее битву. Желания твои сталкиваются с желаниями других людей, и мир искрит, пытаясь обрести тот контур, в котором бы эти желания могли как-то сойтись…

— Куда же мы идем? — спросила она, сжимая его руку и оглядываясь.

Позади был тот мир, о котором он говорил. Искры, сиявшие в пустоте, освещали все вокруг. Смотрелось красиво, но Анджела отвернулась, прижавшись к своему спутнику.

Он улыбнулся. Улыбнулся так, что в душе ее засиял не менее теплый свет, что ждал ее впереди.

— Мы идем туда, где нет желаний, — сказал он, — и поэтому там царят мир и покой.

Глава 1

В гостях у Нука

Анджела в детстве любила сказки. Мать ее сказки тоже любила, и часто читала им с Элли сказку про пещеру Али-бабы, да и много других, где говорилось про джиннов, волшебников, и простых смертных, которым посчастливилось оказаться в обиталище этих существ. Она помнила, что пещеры их и жилища завалены грудами золота и драгоценных камней. Но ничего подобного не было в городе царицы Савской. Тут были выбеленные стены, отделанные серебром зеркала, циновки на полу, и сияющие маленькие солнца под потолком. Анджела даже растерялась, не увидев восточной роскоши. Ей казалось, что она будет играть золотом, как песком, подкидывать в воздух драгоценные камни, примерять ожерелья, подобные тем, что было у Элли…

— Ты жаждешь драгоценностей? — услышала она вкрадчивый голос.

Молодой человек с черными прямыми волосами, свисающими вдоль его длинного бледного лица, сидел на стуле у стены, закинув ногу на ногу. Его серебряное одеяние напоминало чешую змеи, а серебряные глаза смотрели на нее с насмешкой. Он подбросил вверх какие-то камешки, и они засияли, переливаясь разными цветами.

Анджела смотрела на него узнавая и не узнавая. Она никогда не видела его. Но глаза… серебряные глаза, она помнила их взгляд! Помнила, как они смотрели на нее с нежностью и любовью…

— Я не жажду драгоценностей, — сказала она, растерявшись, — я… я просто вспомнила сказки.

— В голове у тебя кучи золота и алмазов. Ну… желание гостя — закон! — он засмеялся, махнул рукой, и комната тут же преобразилась.

Вокруг Анджелы были теперь горы золотых монет, ларцы с драгоценными камнями, золотая и серебряная посуда, ковры, один другого краше, шелка и бархат.

— Довольна? — спросил он, улыбаясь собственной шутке.

Анджела ахнула и посмотрела на Генри и Элли, которые так же, как и она, озирались по сторонам.

— Впечатляет, — Генри усмехнулся, — очень гостеприимно.

— Меня зовут Нук, — человек-змей понялся на ноги и шагнул вперед, к гостям.

Чешуя его зашелестела, будто и правда была чешуей.

Анджела отступила, неожиданно испугавшись.

Он не был человеком, она