Спасти дроу - Вита Марли

— Понятно теперь, откуда ты взялся такой наглый, — фыркнула Триссна.

И ясно, почему он так самоуверен в общении со мной — человеческой женщиной. Ему хотелось чувствовать себя мужчиной. Знал, что такая как я не прикажет ему ползать на коленях, не будет чуть что оголтело верещать, не даст унизительных поручений.

— Нам не повезло, — добавил мой эльф, — Среди нас оказались предатели. Устроили облаву, самых бойких выволокли обнаженными на солнце, лидеров казнили. Таких как я украсили кандалами и под надзором отправили в шахты, — Иоран ядовито усмехнулся, — Мне оказали честь — доверили задабривать вашего Бога.

— Допустим, — подытожила Вейдайри, — Предположим, я прониклась твоей слезливой историей, но твои знания никуда не денутся. Неужели не понесёшь дальше? Даже если сам делиться не захочешь — выбьет палач. Не обязательно в Вольмонде — везде. Куда бы ты не пошёл. Едва узнают о побеге из Тхаэля, разом заинтересуются твоей скромной персоной.

Светлый принц за спиной супруги вежливо кашлянул в кулак, обратив на себя внимание.

— Мой народ, — заговорил Фабиан, — Не приемлет насилия и обладает древним знанием. Мы можем наложить забвение. Свою жизнь в Тхаэле чужеземец, увы, будет помнить, но сотрётся память обо всей этой истории.

— И я могу быть полезен, — Иоран лихорадочно зацепился за эту идею, как утопающий за руку спасителя, — Таинственное воскрешение принцессы могут воспринять двояко. Достаточно ли у вас верных мечей, чтобы усмирить всю столицу? — дроу прямо воодушевился и начал тараторить, пока не прервали, — Но, если ко мне вернётся контроль над силой иллюзий, народ узреет вашего Бога. Прямо в этот ваш праздник. Он спустится с небес и провозгласит вас единственным достойным монархом. Разумеется, это будет просто фокус, но зато эффектный! Тхаэльцы с ещё большим благоговением будут смотреть на вас.

Вейдайри молчала.

Постукивала ногтями по столу и молчала.

— Встань, — коротко скомандовала она.

Иоран поднялся. Слегка пошатнулся — затёкшие ноги выражали протест, — Но равновесие удержал.

— Куда ты пойдёшь? — спросила она, — Предположим тебе удалось. Так куда ты отправишься?

Если бы я могла заткнуть уши, спрятать голову в раковину, подобно улитке, я бы это сделала. Успех всего нашего предприятия сомнителен и каким бы ни был финал — он положит конец нашей с Ираном истории.

— В Лахос, — ответил эльф, — За Лазурное море.

Сердце сорвалось с огромной высоты и устремилось вниз. На острые голые камни.

—… покинуть большую землю кажется самым верным, — эльф продолжил шпиговать меня невидимыми иглами, — Туда отправились мои собратья, которым посчастливилось сбежать.

Ну, чтож, мой возлюбленный отправится либо к праотцам, либо за море. А я останусь не у дел. Похоже, бездарно терять любимых — моё проклятье.

— Хорошо, — Вейдайри задумчиво потёрла подбородок, — Но, вот незадача, — эльфийка виновато развела руками, — Я не знаю, как снять магическую печать.

— Я знаю, — хрипло возразила я. Ком в груди мешал говорить.

Четыре пары внимательных глаз уставились на меня. Сделав глубокий вдох, я начала рассказ. Поведала о книге, о четырёх эпохах, рассказала о слуге Солнца и ритуале снятия печати.

Мой голос слегка дрожал, но я изо всех сил старалась сохранять самообладание.

— Слишком опасно, Агнес. Слишком сомнителен успех, — принцесса покачала головой, — Оставаться с нами, в Тхаэле, станет небезопасно. Придётся затаиться на какое-то время. Залечь на дно, — тёмная эльфийка повернулась к Иорану, — Я даже рассматривать не буду твою просьбу, вольмондец, если Агнес откажется в этом участвовать.

Но я приняла решение. Неразумное и опрометчивое. Глупое. И всё равно хотела помочь. Хотя бы попытаться.

А затем отпустить любимого. Отдать всё, что у меня есть, и ничего не ждать взамен.

Да будет так.

— Я согласна, — тихо ответила я, упрямо глядя принцессе в глаза, — Выходит, решение только за тобой.

На Иорана я не смотрела. Не хотела. В моём ответе он услышал признание. Прямо сейчас я обнажила перед ним свою душу.

— Как пожелаешь, — кивнула Вейдайри и, кажется, в её глазах мелькнуло понимание, — Я принимаю твой выбор, Агнес. Время — ценный ресурс. Мой ответ вы получите завтра. А до той поры ты, вольмондец, не смей покидать покоев.

* * *

До поместья мы шли молча. Хвала Всевышнему, целитель всю дорогу сопровождала нас. Но едва дверь отсекла от остального мира, как воздух густо напитался повисшим напряжением.

Сердце гулко билось в груди. Я всё ещё боялась смотреть Иорану в глаза, мне было не выдержать правды.

И я трусливо сбежала. Буркнула что-то невнятное и, подобно мелкому зверьку, юркнула в норку — за дверь ванной комнаты.

Так и стояла там. Молча гипнотизировала стену и бесконечно думала.

Я не влюбилась в Иорана. Я его любила. Всего целиком, такого, какой он есть. И готовилась отпустить. Самоотверженно и безусловно.

За спиной скрипнула дверь.

Я не задвинула засов?

— Агнес, — любимый шершавый голос звал меня, — Я разочаровал тебя?

Иоран подошёл ко мне сзади и мягко приобнял за плечи.

— Луна моя, — дыхание эльфа коснулось моего уха, — Я всё ещё под действием зелья. Спроси меня о чём угодно. Что тебя беспокоит? Ты знаешь — солгать не смогу.

Я покачала головой. У меня может и были вопросы, но к ответам я была не готова.

— Нет, — сдавленно шепнула я.

— Что «нет»?

— Не разочаровал.

Мой дроу мягко повернул меня к себе, коснулся подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза. И я тотчас утонула в их медовом омуте.

— Тогда я спрошу, — тихо шепнул он, — Если у нас получится, если мы останемся живы…

От волнения я задержала дыхание.

— Ты уйдёшь вместе со мной? Не бросишь меня одного, любимая?

Глава 29

Глава 29

Бадья для купания была достаточно крепкой и широкой, но всё равно с трудом вмещала нас двоих.

Мы изловчились — устроились уютно и млели уставшие, сытые недавней близостью.

Иоран лениво вырисовывал невидимые завитки на моём животе, а я, ответственная за подогрев воды, опустила руку на дно купели и зажгла слабый огонёк. Тело ныло от чрезмерно ретивой любви, но то была добрая боль.

Принцесса дала свой ответ — согласилась помочь.

Вместе с супругом они разрабатывали стратегию, обсуждали, спорили и, наконец, пришли к решению, а затем посвятили нас в свои планы.

На удивление Фабиан давал дельные советы, предлагал многовариантные ходы, голова у светлого эльфа работала как надо. Даром, что-ли принц?

Но самым загадочным для меня было то, как он умудрился расположить к себе супругу. Вейдайри, конечно, скупа на ласки, но взгляды, жесты, мимолетные касания сложно было не заметить — Фабиан интересовал её. Как мужчина. И этот интерес оказался взаимным.

Жизнь по-истине непредсказуема!

Не знаю, вносила ли королева коррективы в стратегию дочери или полностью положилась на решения Вейдайри, но мы с Иораном ни разу не удостоились чести лицезреть Её Величество во время тайных переговоров.

— Как выглядит этот ваш Бог Солнца? Есть его образы? — хмурясь, спросил однажды мой эльф.

— Изразцы на ступенях храма, — отвечала Вейдайри, — Больше изображений нет. Ты волен выдумать его облик самостоятельно.

— О, тогда явление будет грандиозным, — кивнул Иоран удовлетворительно.

— Не переусерствуй, — осадила его эльфийка, — Тхаэльцы должны поверить.

— Они поверят. Не сомневайтесь.

Понятно, зачем любимый поднимался на вершину пирамиды и подолгу смотрел на горизонт — он запоминал, примечал детали, пытался запечатлеть в памяти. Чем лучше маг-иллюзионист пропишет в воображении окружающий ландшафт, тем правдоподобнее выйдет колдовство.

Я же посвящала свои дни тренировкам. Упрямо добивала «кольцо», раз за разом удерживала огонь и скороговоркой читала заклинание. Под чутким руководством моего дроу училась работать без пассов.

Иоран оказался прекрасным учителем.

Терпеливо указывал на мои ошибки, помогал, подсказывал, находил правильные, доходчивые объяснения. Был требовательным и бесстрастным, когда надевал личину строгого наставника.

А после, в нашей общей спальне, мой эльф сбрасывал маску и снова становился нежным, трепетным любовником. Доводил до исступления, дарил удовольствие, лишал последних сил.

Каждый день я засыпала в любимых объятиях. Каждый день мой дроу, оперевшись о изголовье кровати, мурлыкал мне на ушко всякий вздор до тех пор, пока меня не одолевал сон. И лишь потом Иоран позволял себе открыть книгу и погрузиться в чтение. Читал, пока мог.

Прямо сейчас в эту самую минуту