Желание леди - Виктория Александер

– Совершенно неуместное сравнение. Но точное. Скаковая лошадь в роли мужа никому не нужна.

– Лошадь для повозки тоже, – сухо заметила Фелисити.

– О нет, для брака нужна милая практичная лошадка для повседневных нужд. Хорошо приученная к седлу и не склонная к нервному поведению, такая, как мой Альберт.

– Альберту вряд ли понравилось бы сравнение с практичной лошадью. – Хотя, если подумать, милый, приятный в общении Альберт, наверное, не воспротивится сравнению с хорошо обученной лошадью. – Кроме того, Юджиния, я встречала кое-каких лошадей во время последних сезонов, но ни одна не заинтересовалась мной как… всадницей.

– Это потому, что ты не заинтересована в поездке, – возмутилась Юджиния и вздохнула: – Неужели я так сказала?

Фелисити расхохоталась:

– И правда сказала.

– Знаешь, ты на меня дурно влияешь. – Юджиния изо всех сил старалась остаться серьезной, но Фелисити всегда могла вызвать у нее улыбку.

Невозможно найти двух более разных женщин. Не только по внешнему виду, но и по характеру. Юджиния – блондинка невысокого роста, склонная к полноте, с кожей цвета сливок и роскошными формами. Она посоветовала Фелисити быть скромнее в запросах, тогда как самой Юджинии никогда не приходило в голову ограничивать в чем-то себя. Добиваясь брака с простодушной настойчивостью и получив несколько предложений, она не отступала, пока не нашла именно того, кто ей нужен. Мужчиной этим оказался лорд Альберт Килборн – здравомыслящий респектабельный человек с невозмутимой манерой поведения, в равной степени спокойный и в то же время на удивление живой, что удивляло всех, включая саму Юджинию.

– Почему же ты думаешь, что эти приятные в общении друзья Альберта с хорошей репутацией мной заинтересуются? – Фелисити скрестила руки на груди. – В течение пяти сезонов на меня мало кто обращал внимание.

– Возможно, потому, что ты не проявляла к ним интереса. А ты не думала, что по этой причине они находили тебя скучной?

– Нет, даже представить себе такого не могу, – возмутилась Фелисити. – Я занимательная личность, прекрасная собеседница, с чувством юмора. Могу быть просто очаровательной.

Юджиния подняла бровь.

– Да, могу.

– Когда захочешь.

– Ну да, когда захочу. Если же джентльмен мне совершенно неинтересен, не вижу причин тратить время… – Фелисити поморщилась. – О Боже. – Юджиния фыркнула. – Я скучная?

– Ты была скучной.

Фелисити поразила ужасная мысль.

– Ты считала меня скучной?

– Я твоя ближайшая подруга и никогда такого не подумала бы. – Юджиния пристально посмотрела на подругу. – А ты изменилась. Я заметила это сразу, как только увидела тебя снова. Думаю, это все влияние путешествий и континента. Это заметили и джентльмены.

– Что ты имеешь в виду под переменами? – медленно проговорила Фелисити.

– В тебе появилась уверенность, может быть, утонченность. Не знаю, как выразиться. Ты будто знаешь тайну, неизвестную всем остальным, и не собираешься ее раскрывать.

– Ты так считаешь? – Фелисити попыталась скрыть усмешку, но не смогла. Это гораздо лучше, чем быть скучной. – Тайна, которая больше никому не известна? Это мне нравится.

– Я думала, ты расскажешь. – Юджиния нерешительно улыбнулась. – А еще в этом сезоне ты сделала нечто, чего я раньше за тобой не наблюдала.

– Правда?

Юджиния кивнула.

– Ты флиртовала. По-моему я раньше не видела, чтобы ты флиртовала.

Фелисити рассмеялась:

– Глупости. Разумеется, я флиртовала раньше, всегда флиртовала. Я безнадежная любительница флирта.

Юджиния фыркнула:

– Ты никогда не считала, что стоит утруждаться из-за какого-то мужчины.

– Разумеется, нет. Это просто неправда. Могу рассказать о нескольких серьезных флиртах задолго до этого года.

Но Фелисити не могла вспомнить ни одного такого примера до этого сезона. Конечно, она флиртовала с мужчинами во время путешествия. Среди них сын французского графа, симпатичный итальянский аристократ и очаровательный композитор из Вены. С момента возвращения она совершенно явно флиртовала с лордом Бекхемом, мистером Копкорном в театре, а также сэром Кеннетом на маскараде, хотя это мог быть вовсе и не Кеннет. А каждый разговор с Найджелом явно был с ноткой флирта. Ни один из этих флиртов не потребовал никаких усилий. А еще в этом году джентльмены стали к ней гораздо внимательнее.

– Женщина, желающая выйти замуж, должна предпринимать определенные усилия, – заметила Юджиния.

Фелисити помотала головой:

– Очевидно, я никогда этого не осознавала. Почему ты не сказала мне этого раньше?

– Не знаю, – ответила Юджиния и взяла тарталетку. – Мне казалось, это не так уж важно.

Фелисити долго изучала подругу взглядом. Юджинии всегда хотелось есть, когда она была сбита с толку.

– Юджиния?

Юджиния откусила большой кусок. Фелисити забрала у подруги пирожное и швырнула его в кусты.

– Юджиния, что ты пытаешься скрыть?

Юджиния сглотнула и с тоской взглянула на тарталетку.

– Помни, что я твоя подруга.

– Я помню.

Как ни странно, лицо Юджинии приняло виноватое выражение.

– Ты моя самая близкая подруга в целом мире.

Фелисити прищурилась.

– Юджиния?

– Я молчала по ряду причин. – Юджиния помедлила, подбирая слова. – Во-первых, ты совершенно не хотела выйти замуж так сильно, как этого хотела я. Поэтому не было необходимости ничего говорить. А во-вторых…

– Продолжай.

– Честно говоря… – Юджиния прерывисто вздохнула. – Я боялась, если ты приложишь хоть какие-то усилия, то никто не обратит на меня никакого внимания.

– Что ты такое говоришь?

– Ты высокая, грациозная, как античная греческая статуя.

– Я? Греческая статуя? Самая большая глупость, какую я когда-либо слышала, – возмутилась Фелисити.

– Ничего глупого. А сравнение со статуей только усиливает некую отчужденность поведения, всегда свойственную тебе. Мы всегда держались вместе, поэтому я боялась потеряться на твоем фоне, боялась, что меня никто не заметит.

– Тебя – и не заметить? Мужчины все время лезли из кожи вон, лишь бы подойти к тебе. Ты миниатюрная блондинка, и у тебя есть… это. – Фелисити указала на грудь Юджинии.

– Это сослужило мне хорошую службу. Но ты оставалась моим идеалом. Признаюсь, я ревновала.

– Ты ревновала меня? Меня? – Фелисити даже не пыталась скрыть свое удивление.