Король в Чёрном - Валентина Зайцева

Последовала долгая пауза.

— Пожалуйста.

Не нужно было спрашивать, чей это был голос. И даже не особо нужно было спрашивать, куда он просил меня пойти. Теперь, в полном контроле над своими ногами, я пошла по коридору. Медленно, но верно, извилистые и причудливые коридоры с лепниной в виде переплетённых лоз и декором чёрным-на-чёрном-на-чёрном начинали становиться мне узнаваемыми. Дойдя до двери библиотеки Самира, я постучала.

— Входи, — донёсся приглушённый ответ.

Толкнув дверь, я вошла и закрыла её за собой. Мне казалось, что я вот-вот расплачусь. Самир проник в мой разум и приказал мне что-то сделать, и я это сделала. Я остановила себя — в конце концов, — но как далеко это могло зайти, прежде чем я смогла бы вырвать контроль над собственным телом обратно?

Самир сидел в дальнем конце стола, перед ним располагался большой механизм из латуни и меди. Что бы он ни делал, я понятия не имела. Это была запутанная мешанина трубок, плетёных проводов в хлопковой оплётке и шестерёнок. Он возился с ним и не поднял на меня глаз, когда я вошла.

— Садись. Ешь, — произнёс Самир, жестом показывая своей обнажённой рукой. Его другая рука всё ещё была одета в когтистую перчатку-протез, как обычно.

Чувствуя, как мои шаги становятся неуверенными и скованными, я подошла к дальнему концу стола и поставила еду.

— Не там. Здесь, — Самир указал на место рядом с собой. После паузы он вежливо добавил: — Если не возражаешь. Я предпочитаю не кричать через весь стол.

Был ли у меня выбор? Очевидно, он мог просто приказывать мне делать что-то. Я подняла тарелку и двинулась к главе стола.

— Это был ты, только что?

— Разумеется.

Я поморщилась.

— Пожалуйста… никогда больше так не делай.

— Почему нет?

— Это ужасающе.

Самир приостановил свою работу, и его металлическое лицо в маске ненадолго взглянуло на меня, прежде чем вернуться к странному оборудованию. Оно почти походило на какое-то причудливое медицинское приспособление. Что-то, чем гордился бы Франкенштейн.

— Пугать тебя не было моим намерением. Те, кто в моём доме, привыкли к моему зову. Когда кто-то погружается в Источник Древних и выходит обычным образом, ему даруется знание наших обычаев. Легко забыть, что всё это совершенно чуждо тебе. Прости меня.

Я поставила тарелку на место слева от него, отодвинула стул и села.

— Ты можешь контролировать меня?

— Нет. Это не совсем контроль. Я могу лишь принуждать тебя или подталкивать к тому или иному действию. Это достаточно легко преодолеть. Но для того, кого застали врасплох, это, должно быть, ужасно тревожно. Уверяю тебя, напугать тебя не было моей целью.

— На этот раз.

Самир рассмеялся моему цинизму.

— Я не могу с этим поспорить.

Чернокнижник пытался извиниться по-своему, и я не хотела бросать это ему в лицо.

— Извинения приняты. Всё в порядке. Я… привыкну ко всему со временем, полагаю.

Я взяла странную не-виноградину и отправила её в рот.

— В последний раз, когда меня к кому-то призвали, всё прошло иначе, так что я благодарна хотя бы за это. По крайней мере, ты не голый и не устраиваешь оргию.

Откуда я взяла силы шутить, не знаю. Но это пришло ко мне как палатка против зимней бури, и я укрылась в ней без вопросов.

— Что ж, придётся отменить мои послеобеденные планы, — преувеличенно вздохнул Самир.

Это заставило меня рассмеяться, и я обнаружила, что улыбаюсь его шутке. При всей его пугающей внешности, в нём было странное обаяние.

Я с любопытством наблюдала за ним. Единственное отверстие для глаза у Самира находилось с другой стороны от меня, а левая сторона, ближайшая ко мне, была совершенно гладкой. Мне захотелось взять и помахать рукой перед ней, проверить, увидит ли он движение, но я решила, что дразнить человека напрямую — вероятно, не лучшая идея.

— Разве не раздражает видеть только одним глазом?

— Я прекрасно вижу обоими. Наши маски никак не ограничивают ни зрение, ни дыхание.

— Как, чёрт возьми, это работает?

— Магия.

Верно. Магия. Магия теперь была реальностью. Я попыталась не хлопнуть себя по лбу из-за своего идиотского вопроса. Взяв ломтик сыра, который выглядел так, будто предназначался для бутерброда, я свернула его в трубочку между пальцами, как всегда делала в детстве. Старые привычки.

— Глупый вопрос, извини.

— Нет, он вовсе не глуп. Это слишком много для тебя, чтобы попытаться понять за столь короткое время.

— Так если бы я вышла из источника, как все остальные, я бы просто знала всё о Нижнемирье? — спросила я.

— Более или менее, да, — ответил Самир.

— Но Агна, похоже, была не согласна с тем, как здесь всё устроено.

— Существует разительная разница между пониманием своего места в ткани этого мира и его принятием, — добросовестно отметил Самир.

Я задумчиво посмотрела на свою еду. Он был прав. Знание и принятие — это две совершенно разные вещи. Я надолго замолчала, пока Самир возился с механизмом перед ним.

Казалось, он пытается продеть крошечную, тонюсенькую нить через серию столь же маленьких игольных ушек. Иглы были расположены в ряд, зависнув над пустым местом в устройстве, словно десяток игл швейной машины, выстроенных над тем местом, куда обычно кладут ткань. Но зазор между остриями игл и основанием составлял по меньшей мере пятнадцать сантиметров. Для каждой вертикальной иглы рядом располагалась другая под углом почти в девяносто градусов. Это было сделано, чтобы подцепить нить и передать её к следующей игле.

Для чего нужно десяток игл, шьющих с расстояния пятнадцати сантиметров? Что проходит через эту машину? И почему иглы были подсоединены к прозрачным стеклянным трубкам, словно через них должна была протекать жидкость, как в тату-машинке?

О.

Это было спроектировано, чтобы татуировать кого-то самым ужасным образом. Чернила в сочетании с нитью. Теперь наклонённые углы других игл обрели смысл. Устройство было создано для того, чтобы вдеть иглу в кожу, не прокалывая человека насквозь. Отвратительно.

Я решила не спрашивать, зачем Самиру нужно нечто подобное.

Самир явно испытывал трудности и, казалось, не мог удерживать иглы достаточно неподвижно, чтобы продеть через них нить. Я наблюдала за его работой, жуя еду.

Когда он выбил одну из игл из того, что так тщательно удерживало