Побочный эффект - Ольга Вечная

И, наверное, это к лучшему. Ни плечи Тимура, ни его редкие улыбки не должны меня волновать.

Важно то, что наше свидание с Денисом - скорее всего станет достоянием общественности. И если в ее глазах я встречаюсь с Эккертом, не стоит ставить пятно на его репутации.

С огромным сожалением произношу:

- Спасибо, Дэн, не могу. У меня свидание.

- Серьезно? - уголки его губ опускаются.

Скажи я любую другую другую причину — он бы настаивал.

- Мне жаль. В другой раз пообедаем, хорошо?

***

Перед сном, лежа в кровати, я откладываю медицинский журнал и беру в руки телефон. Это порыв.

Зачем-то открываю контакт Эккерта в мессенджере.

У нас короткая переписка. Обычно от него приходил номер кабинета, где мне нужно появиться в течение минуты. В первый день работы он был настолько вежлив, что добавлял номер этажа, но затем, видимо, решил, что пора бы и выучить.

Захожу в его сторис, смотрю несколько фотографий с медконференции.

На одной вижу Александра Игоревича, моего куратора в универе, и немедленно ставлю сердечко! Широчайшей души человек. Увидеть его и лайкнуть — такой же условный рефлекс, как в автомобиле включить поворотник перед поворотом.

Следом понимаю, что мое сердечко увидит только Тимур. И что свои рефлексы стоило бы при нем попридержать.

Я лихорадочно ищу, как убрать это красное сердце с фотографии...

Как вдруг прямо под именем «Эккерт» появляется пишущий карандаш.

О нет.

Это что еще значит? Он пишет мне?

Я зажмуриваюсь так, словно это может помочь отмотать назад время.

ТээМ что-то пишет мне в двенадцатом часу ночи.

Долго пишет — я подглядываю одним глазом.

Возможно, он попросит больше никогда не лайкать его сторис.

Как-то неудобно получилось.

Я осторожно откладываю мобильник на стол, забираюсь в кресло с ногами и жду, затаившись.

Глава 18

Эккерт Т.М.: «Алена, доброй ночи. Бессонов И.И. — первый пациент клиники, а также ее важный спонсор. Каждый год на свой день рождения он присылает подарок. Завтра утром вам нужно будет получить этот подарок, расписавшись за меня. Отнести в мой кабинет. Вскрыть. Сделать для меня фотографию и вообще рассказать, что там. Приоритет — максимальный».

Дважды пробегаю глазами сообщение, ощущая смесь раздражения с нотками горечи. Последняя — усиливается. Я терплю изо всех сил, но эмоции берут верх, я просто не могу их больше сдерживать! Поэтому пишу как есть:

Пишу: «Доброй ночи! Возможно, с этим (безусловно, важным) заданием лучше справится кто-то из администраторов или пиара?»

Эккерт Т.М.: «Вы».

Гордость трескается и кровоточит. Эккерт не ведет себя как мудак? Ха! Ведет и еще как. Пусть он не переходит на личности и не оскорбляет. Но унижать ведь можно по-разному?

Пишу: «Чем работа в кофейне хуже той, что я делаю для вас? Почему вы считаете нормой писать мне в половину двенадцатого и требовать сделать какие-то дурацкие фотографии? Решили напомнить мне о моем месте? Так я не забыла. Весь день сегодня просидела на телефоне, расхваливая вас вашим пациентами».

Отправляю!

Что всех всегда в нем отталкивало, так это буквально осязаемое чувство превосходство. Первый курс, лето, экзамен по биологии, Омышева Галина Сергеевна. Эдакое посвящение в студенты. Сдал Омышеву на первом курсе — есть все шансы на диплом. Мы с Мироном не спали неделями, сдавая лабы и готовясь к мясорубке. Эккерт прилетел из Дубая утренним рейсом. Появился весь из себя загорелый в белых шмотках, заглянул в кабинет за тройкой и успел на вечерний рейс обратно. Такая вот сессия.

Эккерт пишет. Потом замирает. Снова пишет.

Я точно его взбесила.

Плевать.

Эккерт Т.М.: «Алена, Бессонову почти восемьдесят, он давний друг моей семьи и в последние годы слегка не в своем уме. В прошлый раз он подарил мне коробку шоколадных вульв. Очевидно, почему мне бы не хотелось, чтобы пиар-отдел это фотографировал».

Впиваюсь глазами в экран. Обида медленно рассеивается, и я борюсь с улыбкой.

Пишу: «Вам что, не нравятся вульвы?)»

Он читает. Молчит.

Думает?

У меня улыбка уже от уха до уха. Могу вообразить его выражение лица: напряженные желваки, сжатые губы, льдистый блеск глаз... Со стороны, должно быть, может показаться, что мы обсуждаем какую-нибудь медицинскую конференцию.

Когда через пять секунд вновь появляется карандаш, я хохочу.

Эккерт Т.М.: «Шоколадные — нет».

Он явно в бешенстве. Слава богу я пересела в кресло: обсуждать с Эккертом вульвы, лежа в кровати, было бы как-то слишком.

А так — почти деловая переписка.

Пишу: «С чего вы взяли, что вас не солью я?»

Эккерт Т.М.: «Вам все равно никто не поверит».

Эм... что?

Эккерт Т.М.: «)»

Следом его сообщения растворяются, словно не было! Я перечитываю свои, теперь идущие подряд и закипаю от праведной ярости!

Пишу: «Имейте в виду: в следующий раз я успею сделать скрин переписки!»

Эккерт Т.М.: «Я успел в этот. Так вот: подарок поснимайте, мне нужно понимать, за что благодарить. Подойдите творчески».

Кидаюсь удалять, да поздно! У него остался скрин, где отчетливо видно, как я в двенадцать ночи интересуюсь у босса, нравятся ли ему женские органы, приносящие удовольствие.

Александр Игоревич утверждал, что если не на смене, то спать следует ложиться до десяти вечера. И был прав. Глупости, безусловно, можно творить и днем, но все почему-то их делают именно ночами.

Я забираюсь под одеяло и беру в руки журнал. Возвращаюсь к чтению.

Мудак этот Эккерт. Нормальным людям такие подарки не делают. Мудак и извращенец. Но почему-то я... продолжаю улыбаться.

Наверное из-за новой статьи про мРНК, которую как раз читаю. Каталин Карико, или по-простому прекрасная «Кэти», получила нобелевскую премию, потому что нашла способ «обманывать» иммунитет, безопасно применяя мРНК в вакцинах.

Этот метод не только спас миллионы людей от коронавируса, но и привел к революции в терапии онкологических заболеваний. Невероятные результаты, дух захватывает.

Вот из-за чего стоит улыбаться! А не из-за глупых ночных шуточек с заносчивывам боссом.

***

Я пишу: «Итак, я готова».

Эккерт Т.М.:«Я тоже».

Проверяю, заперла ли дверь изнутри. Неловко находиться в его кабинете, вдруг что-то потом исчезнет? Но что уж поделаешь.

Записываю кружочек:

- Добрый день! Вот, смотрите, я закрылась в вашем кабинете, - показываю ему дверь, - и занялась распаковкой подарка почтенного Бессонова И.И. Имейте в виду, стоить мне это будет дорого, потому что сестра Арина специально — я могу поспорить, что специально — поднялась со мной в лифте и теперь сидит под дверью, карауля. Уж не