Измена. Не проси простить - Анна Грин

— Насмотрелась, — счастливо выдохнула я, стараясь за этой мнимой радостью скрыть парализующую сердце боль, которая, словно кислота, разливалась по венам, выжигая их и превращая в какие-то осклизлые тряпки.

— Дим, знаешь, я была о тебе лучшего мнения.

Дима застыл и взглядом исподлобья пробуравил меня. Я запрокинула голову и хохотнула.

— Вообще не впечатлена, Дим при твоём бабле, при твоём статусе мог найти кого-то поинтересней.

Я взмахнула телефоном, но поняла, что как бы это было бессмысленно. Я не застала их в провокационной позе. Я не застала их в моменте, когда они занимались сексом, я застала их на прелюдии, и в ней не было ничего такого, поэтому снимок делать было бессмысленно.

Я медленно сделала шаг назад и ещё раз хохотнула, пренебрежительно и звонко.

Развернулась.

— Вера куда ты пошла? — донеслось до меня сзади, но мне было уже наплевать. Лихое, опьяняющее чувство завершённости поселилось внутри, и я понимала, что теперь меня ничего не остановит от развода. Теперь все будет правильно. — Вера, я не разрешал тебе никуда уходить.

Я даже не реагировала на его голос, но тут в противовес ему зазвучал голос Луизы.

— Дима, ну куда ты? Ну, мы же с тобой договаривались встретиться.

— Отвали, — рявкнул он, но я в это время двигалась вдоль галереи. Как раз к ступеням. — Вера, не смей уходить.

— Ты не имеешь права мне ничего указывать, — развернувшись к лестнице, медленно заметила я и улыбнулась, показав идеальные белые зубы. В этот момент в глазах Димы всполыхнул огонь, и он дёрнулся ко мне. Я опустила одну ногу на ступеньку и, вцепившись в перила, сделала шаг вперёд.

— Вера, если ты сейчас уйдёшь, это будет означать, что…

— Это и так означает, что мы разводимся, — холодно бросила я, даже не посмотрев на мужа. Кожей ощутила, что он приближался и только быстрее стала спускаться вниз. В этот момент из випки выскочила Луиза и побежала следом за Димой.

— Эй, подожди, мы так не договаривались! — истерично взвизгнула она.

— Да отстань ты!

Луиза обогнала его и загородила ему дорогу на лестницу.

Я косо посмотрела на её фигуру и поджав губы, продолжила спуск.

— Вера Игоревна, — зачем-то окликнула на меня. Я не обратила на это никакого внимания, и только сильнее перехватила перила лестницы.

В голове все стучало, а сердце хотело выскочить наружу. Мне казалось, что в момент, когда я узнаю все-таки кто его любовница, я буду более сдержанной, но нет, осознание того, что меня променяли на девушку почти вдвое моложе, больно ударило по самолюбию.

Я ощутила, как на глазах вскипели слезы.

— Вера, не смей уходить вот так! Остановись. Сейчас мы поедем домой.

Я игнорировала его.

Я не хотела никуда с ним ехать и уж точно понимала, что это финал.

Я доеду до дома одна, соберу оставшиеся вещи и уже сегодня… Да плевать! Сегодня я могу переночевать и в гостинице.

Я нервно дёрнулась вперёд, стараясь ускориться, и в этот момент не поняла каким образом, но каблук зацепился за небольшой выступ на краю ступеньки. Руку больно прострелило от того, что все тело дёрнулось вперёд.

— Вера стой кому сказал! — его голос подогнал меня, и вместо того, чтобы выровняться, я зачем-то сделала ещё шаг на ступеньку ниже, и только тут с осознанием фатальности ситуации поняла, что я уже не шагаю, я просто падаю.

Ступеньки ударились мне в бок.

Перед глазами все закружилось, показалось, как будто бы что-то захрустело в рёбрах.

Я понимала, что это хрустит моё малахитовое сердце, которое наконец-таки разбили.

Я постаралась обнять себя руками, чтобы хоть как-то сгруппироваться.

Вокруг раздался какой-то шум, какие-то крики. Я услышала звон битой посуды, топот ног. Сознание последний раз полыхнуло отчаянием и горем, глупым осознанием себя ненужной, старой, надоевшей женой.

Красные блики заблестели перед глазами, почти как лепестки алых роз, которые Дима преподносил мне на годовщины брака.

В груди все сдавило, словно надгробная плита легла, размалывая в щепки тонкие хрустальные кости.

Горячий укол боли всадили в центр бессмертной души.

Мягкое податливое дерево ступеней вгрызалось в мою матовую бледную кожу.

Алебастровая белизна…

Так говорил некогда любимый муж, проводя пальцами мне по шее.

Я полетела вниз по высокой лестнице и не понимала, чем мне это может обернуться, и только в момент, когда ступени наконец-то кончились, когда меня швырнуло к стене напротив, я поняла, что что-то произошло, что-то заставило где-то в области затылка разлиться дикой, адской, невозможной болью.

Я прикусила губы, сцепила зубы настолько крепко, как могла, чтобы не завыть, не закричать, но в последний момент в моей голове зазвучал перебоем струн голос мужа.

— Вера…

Мне было уже глубоко плевать на то, что он мне кричал.

Сладковатый металлический привкус проступил на губах.

Пальцы не чувствовали холода паркета.

Черная дыра из боли раззявила пасть и проглотила меня целиком.

Больно…

Глава 20

— Вера, Вер, Вера, открой глаза, пожалуйста, — где-то вдалеке раздался голос мужа, и мне почему-то вместо того, чтобы удовлетворить его просьбу, захотелось ещё сильнее зажмуриться и вообще не видеть его. Мне казалось, что его прикосновения, которые сейчас отпечатались у меня на лице, проступали как ожоги, и вокруг отпечатков его пальцев образовывалась кровяная корочка. Мерзко. Хотелось закричать, зажать уши ладонями, чтобы просто хотя бы не слышать его голос. — Вера, я тебя умоляю, Вера, открой глаза, открой глаза. Мне надо узнать, что ты меня видишь.

Но мне было больно открывать глаза, веки подрагивали, ресницы приподнимались слегка наверх, и когда в эту щель попадал свет, мне казалось, как будто бы мне в мозг втыкали длинную острую иглу. Ну и, конечно, тот факт, что я не могла смотреть сейчас на супруга, тоже подливал масло в огонь.

— Дим, Дим, — прозвучало где-то вдалеке тихое женское. — Дим, ну ты что-то, что ты расселся? Ну, пусть приедет скорая. Пусть она этим занимается.

— Заткнись, — холодно рявкнул куда-то в сторону мой муж, и у меня слух ощутил, как где-то рядом звенят столовые