Голые души - Любовь Андреевна Левшинова

– Конечно, – ответил Вертинский-старший, отпивая из чашки. – Но играли вы хорошо, больше никто не понял. – Он одобрительно качнул головой, со смешинками во взгляде смотря на замершего в неизвестности сына.

– Но почему ты ничего не сказал и позволил этому продолжаться? – Недоумению Криса не было предела. Он солгал и облажался!.. Опора, на которой держалась его бизнес-авантюра, оказалась фальшью, а отец сидит и улыбается… – Это же было единственным условием для начала работы над проектом – иметь стабильные отношения…

Матвей Степанович покачал головой, собрав в кулак всю волю, чтобы не рассмеяться. Все же мужчины до сорока – такие дети… Взять хоть Криса, хоть его дядю – долботрясы в свои двадцать четыре и тридцать восемь.

– Я видел ваш потенциал, – объяснил он. – Плюс ты так старался, что уговорил девушку на такую масштабную постановку. – Все же не удержавшись, мужчина хохотнул, но затем серьезно добавил: – А то, что она согласилась, уже говорит о многом.

– Думаешь? – Крис нахмурился, неуверенно посмотрел на отца.

Тревога пропала, он и сам понял, что выпороть его ремнем уже никто не сможет – сам кому хочешь наподдаст, но все же страх испорченных отношений с отцом был. Но все в порядке. Осталось разобраться в сути разговора.

– Уверен, – подтвердил Вертинский-старший. – Так что, она тебе нравится?

Крис вздохнул.

– Да… но нет, я не знаю… – замялся он, покачав головой.

Сложно это.

Матвей Степанович проницательно посмотрел на сына.

– Крис. – Он дождался, пока парень поднимет на него взгляд и будет внимательно слушать. – Ты мужчина. А это значит не только умение управлять бизнесом. Это значит иметь смелость признаться в первую очередь себе в своих чувствах, а не юлить, как мальчишка, находя отмазки. Ты больше не в школе.

Фраза прозвучала строго, отрезвляюще. Сомнений не осталось. Крис уверенно кивнул: он все понял.

– Она мне нравится. Думаю, даже больше, чем нравится, – честно признался отцу и себе он. Стало легче. Много сил забирала неопределенность. – Пока не буду это как-то называть, – смело для самого себя заявил он, – но это точно не то, о чем можно легко забыть. О ней вообще хрен забудешь, – тихо добавил он.

Вертинский-старший усмехнулся.

– Да, Татум – определенно редкий экземпляр. В чем тогда проблема? – задал он вопрос в лоб.

Крис шумно вздохнул, потер ладонями лицо.

– Да не знаю. Все было хорошо, а потом она сказала, что встречи нужно прекратить. Мол, поиграли, и хватит.

– А ты что?

– Сказал: ладно, давай станем парой.

– Так и сказал?

Матвей Степанович фыркнул настолько насмешливо, что Крис смутился, инстинктивно вжав голову в плечи, как нашкодивший щенок.

– Почти…

– А она молодец. – Вертинский-старший махом допил свой кофе и одобрительно покачал головой, смотря куда-то сквозь – на образ Дрейк в своих воспоминаниях. – Я бы разочаровался, если бы она согласилась на подобное предложение, – спокойно проговорил он и взглянул на сына исподлобья, вертя в руках чашку. Мол, понимаешь, к чему я клоню?

– Почему?

Не понимает. Матвей Степанович вздохнул.

– Потому что она достойна большего. – Он ни на секунду не сомневался в собственных словах, хотя и знал Дрейк от силы двое суток, в отличие от Криса. – Татум умная, интересная, красивая молодая женщина – она правильно сделала, что не захотела продолжать ваши потрахушки.

Крис поперхнулся собственной слюной, возмущенно всплеснув руками.

– Па!

– Да ладно, давай называть вещи своими именами, – отмахнулся Матвей Степанович. – Тоже мне святоша нашелся, – с ухмылкой поддел он сына.

– Между нами было не только это. – Крис сморщился и перевел взгляд на свои ладони: ему неприятно было это так называть.

Он сам был частью этих пусть и «недо», но отношений и вкладывал туда намного больше, чем просто свой член, поэтому слова отца прозвучали слегка обидно.

– Именно.

– О-о… – Криса будто подушкой по голове ударили.

Так вот почему его слова так задели Тат… Она почувствовала то же самое, что и он сейчас, только острее, потому что слышала это не от третьего лица: обесценивание.

– Да. – Матвей Степанович снисходительно улыбнулся, видя понимание в глазах сына. – Но статус ваших отношений, кроме как «потрахушки», даже из-за более вкусной начинки назвать никак нельзя. – Он пожал плечами. Рубил с плеча, но говорил правду. – А зачем ей тратить время без гарантий на того, кто может в любой момент передумать? – Он выразительно посмотрел на сына, дождавшись в его глазах осознания с долей вины. – Ты же не обозначал свои намерения. Только после ее слов понял, что отношения не бывают одинаковыми долгое время. Везде есть динамика. Ты хочешь, чтобы она была рядом? – Он устремил на Криса прямой взгляд. – Что вообще отличает ее от тысяч других, с которыми ты спал? Ну, не тысяч – сотен?

Крис с немым укором посмотрел на отца, но понял, что сейчас речь идет не о его неэтичных формулировках. Речь сейчас о нем. Крис задумался.

– Она меня смешит, – погружаясь в воспоминания, проговорил он. – И, думаю, она действительно мне друг, с ней поговорить можно. – Крис неосознанно улыбнулся, вспоминая их разговоры о литературе и философии. Эта улыбка согрела отцовское сердце. – Но дружба с ней не такая, как с Марком, она не лучше и не хуже, просто… другая. Классная. – В кофейных радужках Криса заискрился смех, он вспоминал улыбки Дрейк, ее изучающий взгляд, дерзкие фразы и странный юмор. В глазах Вертинского отражались ее неожиданные высказывания, кисти рук и тепло кожи. Матвей Степанович все для себя понял. Крис продолжал: – И советы дает. Это была ее идея – сказать тебе про отношения. Не про нас с ней, а в принципе. Мол, тогда бы ты понял, что я могу нести ответственность не только за себя.

– Она сразу мне понравилась, – согласился мужчина.

– И, если честно… – Крис замялся, но его так впечатлила атмосфера искреннего, взрослого разговора с отцом, что хотелось продолжать говорить. – Надеюсь, тебе не покажется, что я малолетний идиот и сам ничего не могу решать, но… посоветовала отложить работу до получения диплома мне она.

Матвей Степанович наклонил голову вбок. Ему льстило, что Крис – такой буйный и своевольный – до сих пор считает его авторитетом и ему важно его мнение.

– Крис, я не перестану гордиться тобой от этого, – заверил он сына. – Ты мог не послушать ее совета и продолжить загонять себя в офисе, но ты совершил взрослый поступок. И поступил правильно.

У Криса в глотке запершило от слез благодарности. Он сглотнул и улыбнулся.

– Спасибо за эти слова.

– Ты заслужил. Возвращаясь к Татум… Получается, она… делает тебя лучше?

Крис задумался. Наверное?..

– Да.

Конечно же, абсолютно точно да. Он никогда не был бесчувственным чурбаном, но с Дрейк, такой яркой, как оголенный нерв, он научился предугадывать ощущения. Обращать внимание на детали, вроде той книжки на тумбочке в поместье отца. Не овладел этим в совершенстве, что доказывала нынешняя ситуация, но он определенно стал… счастливее. А когда ты счастлив, у тебя есть силы думать о других.

– Тогда почему ты до сих пор не решаешь проблему с вашей ссорой? – Матвей Степанович не наседал, но грамотно подводил Криса к правильным выводам.

– Не знаю… – искренне ответил Крис, поджав губы в раздумьях. – Это не то чтобы страшно, но кажется, что это кардинальный шаг. Будто если я