Всё на кону - Харлоу Джеймс

— В этом городе все остается по-прежнему. Ты же знаешь, пап.

— Да, в этом и есть его прелесть. Но моя любимая часть — знать, что ты здесь, когда я возвращаюсь. — Он искренне улыбается мне через стол.

— А если бы меня здесь не было?

— Почему тебя не должно быть? Куда ты собралась?

— Пока никуда. Но я же говорила тебе про программу по фотографии в Нью-Йорке... Я подала заявку.

— И что, тебя приняли?

— Пока не знаю. Шансы небольшие. Но, не знаю, пап, — я вздыхаю, охваченная желанием всё изменить. — Я просто не хочу потом жалеть, что никогда не уезжала из Ньюберри-Спрингс.

— Понимаю. Так себя часто чувствовала твоя мама, — признаётся он, и меня бросает в дрожь.

— Правда?

Он смотрит на свой сэндвич, ковыряется в чипсах. — Да, хотя думаю, что её роман с начальником повлиял сильнее, чем ощущение ловушки.

У меня учащается пульс. Он почти никогда не говорит о маме. — Почему ты никогда не говорил, почему она ушла?

Он долго молчит, потом тихо отвечает: — Потому что я чувствую себя из-за этого неудачником, Келси.

— Что? — Я встаю, обхожу стол и сажусь к нему на колени, обнимая. — Как ты можешь так думать?

Он сглатывает. — Потому что меня оказалось для нее недостаточно.

— Знаешь, я тоже так себя чувствую... будто меня тоже было недостаточно, чтобы она осталась.

Он улыбается сквозь слёзы. — Её потеря, да? Я считаю, что мы с тобой — потрясающие.

У меня тоже слёзы на глазах. — Согласна.

— Но слушай, Келси, — он берёт меня за руку. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что обязана оставаться здесь ради меня. Черт, этот дом практически твой, раз я здесь никогда не бываю. Но если есть что-то, что ты хочешь увидеть, к чему тянется твое сердце, иди за этим. Не живи с сожалениями. Не беспокойся о других. Будь эгоисткой сейчас, чтобы когда ты найдешь того, с кем тебе суждено быть, ты не почувствовала себя так, как твоя мать. Хорошо?

Ком в горле, но я отвечаю: — Ладно, папа.

Хотя сердце моё тянется в две стороны — к мужчине, которого я люблю, и к городу, который мне снится по ночам.

Он обнимает меня крепко, а потом я возвращаюсь на своё место.

— Так я увижу тебя, пока буду дома, или ты слишком занята, будучи моей трудолюбивой дочерью, которой я так горжусь, чтобы найти время для своего отца?

— Я всегда найду для тебя время, папа.

— Вот это моя оладушка.

* * *

— У вас есть опыт работы официанткой? — спрашивает Уайатт молодую женщину, сидящую напротив нас в кабинке. Она молода и полна энергии — идеальный кандидат для новой сотрудницы.

— Немного. Сейчас я работаю официанткой два вечера в неделю, но ищу работу с большим количеством часов.

— Это как раз то, что нам нужно — кто-то, кто может работать несколько вечеров в неделю, кто-то надёжный.

— Я никогда не пропускала смену, разве что когда сильно болела, — гордо отвечает она, выпрямив спину.

Уайатт ещё раз пробегает глазами её резюме, а потом поднимает взгляд. — Ну что ж, спасибо, Салли. У нас ещё несколько собеседований, но я очень рад, что вы подали заявку. — Он протягивает ей руку, когда она встаёт. — Мы скоро с вами свяжемся.

— Спасибо. Имя Гибсонов становится всё более известным в Техасе. Мне бы очень хотелось стать частью этого. — Она машет нам рукой и уходит.

— Она мне нравится, — говорю я, нарушая тишину.

— Мне тоже. Она определённо в верхней части списка. — Он откладывает её анкету в самый низ стопки, предварительно поставив звёздочку наверху.

Я наблюдаю, как он перекладывает бумаги, и немного двигаюсь на сиденье рядом с ним в кабинке. Я всё равно пришла сегодня на собеседования. Потому что, несмотря на напряжённость и неловкость между нами, я не из тех, кто подводит. Это одновременно моя слабость и то, чем я больше всего в себе горжусь. Забавно, как одно и то же качество может быть и тем, и другим.

— Как твой отец? — спрашивает он, проверяя часы.

— Хорошо. Отлично.

— Это замечательно.

Опять тишина.

— Наверное, приятно было его повидать. Как долго его не было на этот раз?

— Месяц.

— А когда он снова уезжает?

— В субботу утром.

— Совсем недолго пробудет дома.

— Да.

Мы оба замолкаем, ожидая, что другой что-то скажет. — Как мой брат? — наконец спрашивает он, и моё сердце спотыкается.

— Эм? Я не знаю. Мы не разговаривали.

— Серьёзно? — Он поворачивается ко мне, приподнимая бровь.

— Нет.

— Интересно, — говорит он, возвращаясь к стопке резюме. — Я думал, вы начнёте больше общаться, раз уж он, судя по всему, хочет с тобой встречаться.

Я обдумываю, что сказать, но нас отвлекает голос у двери.

— Здравствуйте. Я пришёл на собеседование. — Высокий и мускулистый мужчина с татуировками на руках приближается к нам. Его тёмные волосы аккуратно подстрижены, виски выбриты. Он просто громадный, но излучает спокойствие, когда подходит к нашей кабинке и протягивает руку. — Я Клей.

Я забываю, что должна говорить, просто любуюсь этим великаном. Он определённо привлекательный, но моё сердце знает, чего оно на самом деле хочет — и это не он. — Привет, я — Келси, а это Уайатт, владелец заведения.

Уайатт встает со своего места, перехватывая его руку для рукопожатия, выпрямляя спину и поднимая подбородок. Если бы я не знала его лучше, подумала бы, что Клей его немного пугает. Он, конечно, впечатляет, но Уайатт всегда был мягким человеком под своей дерзкой внешностью, и это, на мой взгляд, самая привлекательная черта его характера.

Я с трудом сдерживаю улыбку, когда они оба садятся, и начинаю задавать вопросы. — Итак, Клей, почему вы подали заявку сюда?

Он проводит ладонью по затылку, его взгляд скользит вниз, к вырезу моего белого V-образного топа, где виднеется немного декольте.

Клянусь, я слышу, как Уайатт тихо рычит себе под нос.

— Я недавно переехал в город и ищу работу. Люблю пиво, раньше работал барменом, так что решил — почему бы и нет? По городу ходят слухи, что это место — лучшее для выходных.

— Это точно, — отвечает Уайатт и закидывает руку на спинку сиденья. Он не совсем обнимает меня за плечо, но я точно понимаю, что он сделал именно это движение. Вдруг мне кажется, что температура в помещении поднялась на десять градусов. — Какое пиво тебе нравится?

— Обожаю крафт. Хороший стаут или IPA — моё всё. С кислым не дружу. — Он снова смотрит на меня и озорно улыбается. — Но дамам, как правило, они нравятся,