Дикий принц - Сиенна Кросс

Но как я могу вернуться сейчас?

После многих лет, потраченных на создание монстра, как я могу изгнать тьму, которую взрастил в себе? Я не уверен, что от того маленького мальчика в позолоченной рамке что-то осталось.

Пикантный аромат чеснока и трав разносится по коридору, наполняя мои ноздри и отвлекая меня от этой совершенно неожиданной моральной дилеммы. Возьми себя в руки, Антонио. Некоторые вещи приходится делать, несмотря на неприятные последствия. Мои ноги инстинктивно поворачивают в сторону кухни, и я следую за запахом, вдыхая море восхитительных ароматов, все, что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о прошлом.

Балансируя подносом с едой в руках, я киваю Отто, чтобы тот открыл дверь в хозяйскую спальню. Большую комнату, которая должна была быть моей. С другой стороны, может быть, в старой кровати моих родителей было бы слишком много призраков, и Серена действительно оказала мне услугу, забрав ее.

Дверь распахивается, и я вхожу внутрь, но только для того, чтобы наткнуться на голое мокрое тело. Поднос падает на пол, еда разбрызгивается по мрамору, и шипение вырывается сквозь мои стиснутые зубы, когда я смотрю на Серену целиком. Мили идеально загорелой плоти поблескивают передо мной, крошечные капельки воды стекают по ее плечам. Я слежу взглядом за одной из блестящих бусин, которая прокладывает дорожку от пряди светлых волос к идеальной выпуклости ее груди, обвивая острый розовый сосок, затем опускаясь ниже по животу. Каким-то образом, по чистой воле Dio, я заставляю себя поднять глаза, прежде чем они опускаются ниже, чтобы полюбоваться ложбинкой между ее бедер.

Замечаю, что пара веселых сапфировых глаз наблюдают за тем, как я пялюсь на нее, и ухмылка приподнимает уголки губ Серены. — Видишь что-то, что тебе нравится, Феррара?

Крепко зажмурив глаза, я выдавливаю из себя проклятие, прежде чем развернуться. Отто стоит в дверях, таращась на все еще обнаженную Серену, которая даже не попыталась прикрыться. Cazzo. Волна неожиданного раздражения захлестывает меня, и я вымещаю это на разинувшем рот охраннике.

— Smetti di fissarla e vattene da qui53, — Я рычу на Отто. Перестань пялиться и убирайся отсюда к черту.

Бросив последний взгляд на идеальную фигуру Серены и улыбнувшись, которая говорит, что он запоминает каждый восхитительный дюйм ее тела, он разворачивается и начинает отступать.

— И пусть Фаби придет сюда и уберет этот беспорядок, — кричу я.

— Да, capo. Он выходит, хлопнув за собой дверью.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу ладоней. Мысль о том, что он, да и любой другой мужчина, увидит ее обнаженной, вызывает неожиданную ярость, разъедающую мои внутренности.

— Одевайся, — Я шиплю и наклоняюсь, чтобы бросить ей полотенце, не обращая внимания на брызги равиоли и сливочного соуса на полу.

Она едва заворачивается в него, прежде чем насмехается, глядя мне в глаза. — На случай, если ты забыл, мне не во что переодеться. Я ношу этот комбинезон больше двадцати четырех часов, и он начинает натирать.

Я издаю разочарованный стон и иду через пространство к двери, соединяющей мою комнату с ее. Пока Мариучча не вернется, я предпочел бы видеть ее в одной из моих рубашек и боксерах, чем в жалком полотенце. — Следуй за мной.

Я удивлен, когда она делает это, мягкий стук ее ног по мрамору эхом перекликается с внезапно участившимся биением моего пульса. Я осматриваю комнату поменьше, в которой все еще стоит двуспальная кровать, и нахожу свой чемодан, примостившийся рядом с гардеробом. Подняв его и разложив на кровати, я перебираю его скудное содержимое. Я точно не планировал длительное пребывание на вилле, поэтому мои возможности ограничены.

Серена заглядывает мне через плечо, разглядывая случайный ассортимент и задерживаясь на отделении, в котором лежат мои боксерские трусы. Взяв одни, я бросаю их ей, затем тянусь за первой футболкой, которую нахожу. — Вот. Пока этого должно хватить. Мариучча поехала в город, чтобы купить тебе что-нибудь подходящее на завтра.

— Правда? — Ее голос повышается на несколько октав. — Ты покупаешь мне одежду?

— Ну, я точно не могу позволить тебе бегать голышом по моему дому. Мои охранники полностью потеряют концентрацию внимания.

Она хихикает, ее голова запрокидывается, и пряди влажных светлых волос падают ей на глаза. — Только охранники?

Ее ухмылка становится злой.

— Да, — шиплю я.

— Возможно, это и есть мой план.

— Это, вероятно, сработало бы.

Она прикусывает нижнюю губу, хлопая темными ресницами, и жгучее желание проносится вниз, к моему члену. Черт, что такого особенного в этой женщине?

Я слышал о любви с первого взгляда, но о похоти с первого похищения? Я настоящий stronzo.

Отбросив полотенце, которое почти ничего не прикрывает, она прижимает рубашку к груди, и ее ноздри раздуваются. — Каким одеколоном ты пользуешься? Мне это нравится.

Жар поднимается к моей шее, и я неловко прочищаю горло. — Я не пользуюсь, — бормочу я. Нет, если только это не особый случай, но я не считаю нужным уточнять.

— Хм, интересно. — Она продолжает наблюдать за мной из-под волн влажных волос, сжимая в руках мою рубашку и боксеры, и, merda, когда я вижу ее обнаженной, вот так держащей мою одежду, мой член становится толще.

— Надевай одежду, — рявкаю я.

— Ладно, ладно.

Я отворачиваюсь, сосредоточившись на террасе в противоположном конце комнаты и отражении заходящего солнца в озере. Возможно, это было не так великолепно, как хозяйская terrazzo, но, по крайней мере, у меня будет место, где я смогу посидеть на свежем воздухе и приготовить тушеное мясо сегодня вечером.

Кто знает, что принесет завтрашний день, когда я сообщу новость о похищении его дочери?

Это может быть мой последний закат...

Эта мысль странно успокаивает.

Прошло тридцать пять лет, и я уже ловлю себя на том, что с нетерпением жду тихого покоя забвения. Уход Mamma был каким угодно, только не мирным. Когда придет мое время, я мечтаю о быстрой пуле в голову.

— Теперь ты можешь повернуться. Я веду себя прилично.

От голоса Серены мрачные мысли улетучиваются, и у меня голова идет кругом. — Cazzo, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

В моей одежде Серена выглядит еще соблазнительнее.

Черная рубашка застегнута достаточно высоко, чтобы скрыть чувственную выпуклость ее груди, а из-под подола выглядывают длинные сексуальные ноги. Я даже не вижу под ней моих боксеров, но я могу представить, как мягкий материал обнимает ее задницу, ласкает ее киску...

Черт возьми,