Дикий принц - Сиенна Кросс

Данте не будет достаточно болезненным, прошлой ночью мне пришлось иметь дело с полной неумелостью Отто. Как охранник может заснуть в первую ночь на работе и чуть не позволить сбежать моему самому ценному заложнику? Он потеряет недельную зарплату из-за своей некомпетентности. Если это случится снова, он потеряет что-то более важное. Если бы Серена сбежала, все, за что я так упорно боролся, ускользнуло бы прямо у меня из рук.

Я больше не повторю ту же ошибку.

С другой стороны, по возвращении Пьетро в Рим ему удалось заключить сделку с Салерно на строительство нового ресторанного комплекса. По крайней мере, за последние несколько дней произошло что-то хорошее. Конечно, все зависит от того, согласится ли Данте на мои условия.

Глядя на спокойное озеро с полосами утреннего света, поблескивающими на стеклянной поверхности, я пытаюсь унять свой учащенный пульс. По какой-то чертовой причине я не могу найти в себе смелости поднять трубку. Что, черт возьми, со мной происходит? Эта женщина врывается в мою жизнь, и я в гребаном беспорядке.

Я оставил смежную дверь между мной и Сереной приоткрытой и не спускал с нее глаз всю ночь. Мой взгляд скользит к кровати, на которой она все еще лежит, через проем в двери. Я не спал уже вторую ночь подряд. Закрыв лицо руками, я прерывисто дышу. Если все пойдет по плану, Данте уступит моим требованиям, и белокурая красавица исчезнет из моей жизни к завтрашнему дню. Чтобы я наконец смог заснуть...

Намек на грусть? Сожаление? Что за cazzo? Какое-то неприятное чувство, которому я не могу дать точного названия, закрадывается в мою грудь при мысли о возобновлении моего одинокого существования.

Возможно, я снова свяжусь со Стефанией, как только все это уладится. С восстановлением империи Феррара я могу позволить себе посвятить время настоящим отношениям. Но хочу ли я их вообще с ней? Могу ли я видеть Стефанию матерью моих детей? Я даже не уверен, что хочу их иметь. Не после того, как увидел, как легко отец может испортить жизнь своим детям.

И с тем, кто был у меня образцом для подражания, я не возлагаю больших надежд на свои собственные родительские навыки.

Намек на движение сквозь щель в двери отвлекает мое внимание от озера и сумятицы мыслей к ней. Серена переворачивается, затем стонет, прежде чем откинуть одеяло. Она сползает на край матраса, светлые локоны растрепаны, и выскальзывает из кровати. Ее рубашка — нет, моя рубашка — задирается, обнажая ее длинные, идеально мускулистые ноги в моих боксерах.

Мой предательский член дергается при виде этого. В последний раз, когда я видел Стефанию, я ничего не почувствовал. Должно быть, это обратный Стокгольмский синдром или что-то нелогичное в этом роде. Мой взгляд провожает ее, как изголодавшийся мужчина, когда она исчезает в ванной.

Быстро моргая, чтобы прогнать ее дразнящий образ, я тянусь к телефону в кармане. Пьетро уверяет меня, что сигнал зашифрован, и звонок Данте будет совершенно невозможно отследить. Я полагаю, мы увидим, потому что пришло время.

Целеустремленными шагами я вхожу в спальню Сирены и нахожу хозяйственную сумку, набитую одеждой, застрявшую в дверном проеме. Я беру сумку, еще раз бросив быстрый взгляд на Отто, стоящего за дверью, и тащу ее к неубранной кровати. Как долго, по мнению Мариуччи, она пробудет здесь? Здесь достаточно много одежды, чтобы одеть девушку на несколько недель. Просматривая коллекцию сарафанов, блузок и юбок, я нахожу кружевное нижнее белье. Я стону. Последнее, что мне нужно, — это мысленные образы сексуального лифчика и трусиков Серены, выгравированные в моем сознании.

От скрипа старых петель я оборачиваюсь через плечо. Серена неторопливо выходит из ванной, откидывая голову назад в зевке. — Смена часовых поясов — отстой, — бормочет она, прежде чем плюхнуться обратно на кровать. Затем ее взгляд скользит к сумке с покупками, стоящей на прилавке. — Ого, ты мне что-то купил? Как мило.

Я ворчу, качая головой. — Мариучча купила тебе кое-что из одежды вчера вечером. Ты должна поблагодарить ее.

— Я так и сделаю. А теперь дай мне, дай мне. — Она тянется за сумкой, ее глаза горят от возбуждения.

Этот взгляд, полный чистой радости, удивителен, и зловещие чувства, бушующие у меня внутри, на мгновение утихают. — Ты работаешь на Dolce & Gabbana, и тебя взволновал пакет дешевой одежды от H&M?

— Я модница, Антонио. Я люблю одежду, и не смей оскорблять H&M. Это один из моих любимых ритуалов. — Она держит в руках сарафан с оборками ярких цветов и улыбается. — Кроме того, у Мариуччи отличный вкус, и она идеально подобрала мой размер.

— Я обязательно похвалю ее за отличную работу. — Я смотрю на телефон, все еще зажатый в моей руке, и напоминаю себе, почему эта женщина здесь. Это не какое-то романтическое убежище на берегу озера, Coglione. Мои пальцы сжимают телефон, и я подношу его к лицу Серены. — Пора позвонить твоему отцу.

— Ох. — Ее губы надулись, и она бросает ассортимент платьев обратно в сумку. Затем она смотрит на меня, прищурившись. — Ты хочешь, чтобы я с ним поговорила?

— Нет, — рычу я. — Сначала я поговорю с ним и изложу условия твоего возвращения. Я уверен, что он захочет поговорить с тобой после.

— Доказательства жизни и все такое.

Моя голова медленно опускается.

Серена откидывается назад, опираясь на ладони, воплощение спокойствия. — Ну, давай покончим с этим.

— Ты ни капельки не нервничаешь?

Она качает головой. — С чего бы мне нервничать? Papà сделает для меня все. Это тебе следовало бы обосраться. Возможно, сейчас он даст тебе то, что ты хочешь, но как только я вернусь целой и невредимой, тебе придется чертовски дорого заплатить. — Она одаривает меня одной из своих диких ухмылок, той, от которой кровь течет не в ту сторону. — Никто не связывается с дочерью Данте Валентино и не остается в живых, чтобы рассказать об этом. — Ее губы поджимаются при последних словах, как будто мысль о моем окровавленном трупе, распростертом на piazza Duomo, не кажется ей такой привлекательной, как она думала. Или, может быть, мне это кажется...

Делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, я нажимаю пальцем на кнопку вызова. Телефон звонит один раз, потом два, и отвечает приятный голос молодой женщины.

— Мне нужно поговорить с Данте Валентино. — Я пытаюсь соответствовать ее сердечному тону, но от усталости мой голос груб и отрывист.

— Мне жаль, его сегодня нет. Не хотите оставить сообщение?

— Нет, спасибо, я позвоню ему на мобильный.

— Вы не сможешь связаться с ним таким образом. Боюсь,