Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество - Аннетт К. Ларсен

— Вы в порядке? — Его бровь привычно приподнялась в выражении беспокойства.

В груди всё сжалось, и мне отчаянно захотелось попросить его обнять меня. Если бы он это сделал, всё, возможно, не казалось бы таким ужасным. Но, несмотря на тот странный поцелуй, которым мы обменялись, я знала, что у меня нет никаких прав на Нико. Поэтому я заставила себя улыбнуться и сказала:

— Вполне неплохо. Я как раз направлялась домой. Ведь уже продала весь товар и должна вернуться, чтобы помочь сёстрам.

— Можно я пойду с вами? Поскольку поставщик не пришёл, мне нужно вернуться в поместье.

«Да!» — хотелось выкрикнуть мне, но я сдержалась. Мне не следовало радоваться его компании. Будет только больнее, когда он уйдёт и больше не вернётся. Но я не могла заставить себя отказаться от этого момента.

— Эм… — Я подтянула ремень корзины выше на плечо. — Хорошо, — согласилась я.

— Могу я понести это за вас? — спросил он, кивнув на корзину.

Я покачала головой:

— Теперь она лёгкая и пустая, а у вас и так своя поклажа, — сказала я, указав на сумку в его руках.

Он постарался сдержать улыбку:

— Немного еды, едва ли это можно считать тяжестью.

Я пожала плечами. Корзина и правда была лёгкой, а возможность за что-то держаться сейчас приносило мне чувство утешения.

— Хорошо. Ведите, — сказал он, махнув рукой.

Я пробиралась сквозь толпу, уверенная, что он идёт следом. Было большим облегчением выйти на узкую улицу, подальше от шума и гама стоявших на рынке.

Он пристроился рядом со мной, и, хотя его присутствие сбивало с толку, оно одновременно утешало.

— Так чем вы займётесь во второй половине дня? Вернётесь к работе? Или попробуете пройтись вприпрыжку по полям и собрать полевых цветов?

Он фыркнул от смеха, и я порадовалась, что мы по-прежнему можем находить повод для шуток.

— Знаете, я задумывался о прыжках и сборе цветов, но должен признаться, мои навыки весьма далеки от совершенства. Мне бы не помешал наставник, чтобы я мог всё сделать как надо.

— Ах, отличная мысль! Думаю, маленькая Амелия из соседнего дома могла бы вас научить. Ей семь, и она прыгает и собирает цветы почти всю свою жизнь.

— А для таких занятий, случаем, нет ли особой формы одежды? — спросил он, наморщив брови в серьёзной сосредоточенности. — Не хотелось бы прийти неподготовленным.

Мой смех едва не вырвался наружу, но я сумела сдержать его.

— Да, конечно. Вы правильно думаете наперёд. По-моему, форма предусматривает две косички, перевязанные нарядными бантами, пышную юбку, удобную для кружения, и сарафан с карманами сверху, чтобы складывать туда цветы.

Он громко расхохотался:

— О боже, боюсь, я не справлюсь.

— Я могла бы помочь вам с косичками, если хотите, — предложила я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах искрился смех:

— Думаю, мне лучше придерживаться того, что я уже умею. Деревненские жители не переживут, увидев меня в сарафане. Просто придётся найти, чем занять себя в Доме Фоулер.

— Кстати, как дела в Доме Фоулер? Неужели, без меня там всё развалилось?

Я подняла взгляд, проверяя, вызвала ли моя шутка улыбку, как я рассчитывала. Но вместо этого он смотрел вперёд с почти разбитым выражением лица:

— Там всё совсем не так, как должно быть.

Его простые слова вызвали жжение в горле от нахлынувших чувств, но я подавила их.

— Я вынуждена ежедневно напоминать себе, что могу управлять только собой. Если бы я обижалась каждый раз, когда чьи-то решения затрагивали меня, вся моя жизнь превратилась бы в череду обид. Жизнь не считается с тем, что мы слишком заняты, чтобы справляться с испытаниями. Она всё равно подкидывает их нам.

К счастью, мы приближались к развилке дороги. Мне не хотелось слушать, как он сокрушается о моём положении. Я не нуждалась в его сочувствии.

— Полагаю, пришло время попрощаться. — Тропинка налево вела к моему коттеджу, дорога направо — к большому дому.

— Я провожу вас до конца пути, если вы не возражаете.

Я удивленно моргнула.

— Нет, конечно, я не возражаю, но…

— Но что?

— Но почему у вас нет возражений против этого? — Я повернулась к нему, озадаченно нахмурившись.

— Что вы имеете в виду? — спросил он, словно действительно не понимал.

Я фыркнула и жестом указала на нас обоих:

— Это ненормально, и вы это знаете.

Его лицо смягчилось:

— Разве проявлять заботу о друге не считается нормальным?

— Так я для вас друг? — с вызовом спросила я.

— А разве нет? — парировал он. — Понимаю, что наша дружба, возможно, не совсем обычна, но неужели она настолько невероятна, что вы сомневаетесь в моей искренности?

Я сжала губы, раздосадованная его ответом, скрестила руки на животе и пристально посмотрела на него:

— Вы делаете это из чувства вины?

Он слегка отшатнулся, и я поняла, что угадала.

— Вы предлагали помощь и раньше, но мои обстоятельства не по вашей вине, и не вам нести ответственность за меня. — Больше всего на свете я не хотела от него жалости.

Он помолчал несколько мгновений, собираясь с мыслями:

— Я предложил помощь, потому что мне ужасно неприятно из-за обстоятельств вашего увольнения. Но сейчас я иду рядом с вами потому, что мне нравится гулять с вами.

Он выглядел искренним, но в то же время печальным и обеспокоенным. Мне не хотелось, чтобы он был здесь лишь потому, что я вызываю у него грусть. Моё израненное, одинокое сердце жаждало куда большего, хотя я и не имела на это права.

Поэтому я лишь озадаченно покачала головой:

— Я вас не понимаю.

— Просто позвольте мне идти с вместе вами. Пожалуйста?

На самом деле просьба была излишней. Конечно, я хотела, чтобы он шёл со мной. Поэтому я кивнула, и мы снова пошли в ногу.

— Я тоже вас не понимаю, — произнёс он спустя несколько мгновений.

— Я — настоящая загадка, — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку.

— Я серьёзно. Вы так охотно и постоянно заботитесь обо всех остальных.

— И это сбивает с толку?

— Нет, это благородно. Сбивает с толку то, что вы помогая всем подряд, в то же время, сами отказываетесь принимать помощь.

— Я помогаю, потому что другим это нужно. А я в порядке. Я справлюсь. У меня есть сёстры, которые меня любят. У меня стойкий характер.

— Это же не значит, что помощь вам не нужна.

Я вздохнула, но не хотела спорить, а потому, вместо