Мы не расстанемся - Кара Уилсон

В последнюю неделю марта в долине случился ураган. Он с корнем вырывал деревья и переполнял реки. Пострадали даже линии электропередачи. И больнице, и газете осталось полагаться только на дизельные движки.

К счастью, наступили весенние каникулы, школы закрылись, и большинство детей пережидали пик наводнения дома.

Два дня Ален не выходил из больницы, спал урывками час-два, меняясь с не менее занятым Ником.

Команда Нади тоже работала круглосуточно, готовя специальные выпуски газеты. К тому времени, когда реки вошли в свои берега и засветило солнце, все дошли до предела.

Ален привычно оставлял свой «брондо» у больницы и добирался пешком до ее квартиры, приурочивая свой приход к тому времени, когда Элли спала, а Надя заканчивала работу в редакции.

В их первую свободную ночь после наводнения Надя чуть запоздала и нашла Элли и Алена лежащими на полу в кухне и делающими макет вулкана из папье-маше. Он выглядел совершенно измученным и тем не менее послушно выкладывал слой за слоем бумагу под руководством Эл, как и подобало бы любящему отцу.

— Мы спасли тебе немного шоколадного мороженого, — сообщил он, не отрываясь от работы.

Элли проворчала:

— Ален и Джон съели бы все, если бы я их не остановила.

— Домой-то Джон дошел? — спросила Надя, украдкой вытирая глаза.

— Конечно, и он пригласил меня на свой день рождения в следующую субботу. Нужно приготовить для него подарок.

Элли прилежно старалась наладить дружеские отношения. Ален считал ее такой же прямодушной, как мать, Надя — просто практичной.

— Напомни мне завтра, — сказала Надя. — В новом магазине в Риддле есть большой отдел детской книги.

— У меня на завтра намечены прививки от гриппа в Риддле, — сообщил Ален. — Так что могу подвезти Элли и даже угощу ланчем, если она согласится таскать мой саквояж.

— С удовольствием! — воскликнула девочка.

Надя сбросила туфли и стала растирать уставшие стопы.

— В какое время вы собираетесь выехать?

— Рано, самое позднее в шесть.

— Не возражаю, — сказала Элли, прежде чем мать успела произнести хоть слово. — Мне нравится вставать рано.

— Эльвира Адам, ты нагло лжешь. Сегодня я едва вытащила тебя из постели в полдень.

Элли была сама застенчивость.

— Но крайней мере, я попытаюсь встать рано.

Ален поднялся на ноги.

— Договоримся так, Элли. Я заеду рано и посигналю. Если встанешь, поедешь со мной.

Элли собрала неиспользованную бумагу и выбросила в мусорное ведро.

— Может, вам лучше остаться здесь на ночь? Все ведь знают, что вы спите с мамой, так в чем дело?

— Устами младенца…

Ален провел ладонью по руке Нади. Элли спала уже почти час. В типографии внизу было тихо.

— У Элли нюх отца на сенсации. — Она прижалась к груди Алена, не в силах подняться с дивана, чтобы принести еще мороженого.

— Тебя не беспокоит, что нас связывают вместе?

— Если честно, меня поздравляют с победой, если иметь в виду твою репутацию.

— Какую репутацию?

Она высвободилась из его объятий, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Удивительно мрачный и скверный характер, человек, ищущий одиночества, хотя никто не знает, почему. Сексуальный, — она ухмыльнулась. — Иными словами, идеальный мужчина, по мнению женщин.

Ален нахмурился, не поддаваясь на ее уколы.

— Должен тебе сказать, милая, я совсем не идеален.

Надя поцеловала его в подбородок.

— Ты слишком скромен, — прошептала она и попыталась поцеловать его еще раз, но он взял ее лицо в свои руки.

— Надя, что, если я скажу тебе, что в прошлой своей жизни я делал такие вещи, о которых мне стыдно даже думать?

Надя насторожилась. Что-то связанное со смертью друга, подумала она. То, что загнало Алена в добровольную ссылку.

— Все мы время от времени признаемся в наших ошибках и стараемся стать лучше.

— И все же, как человеку узнать, что он изменился в достаточной мере? И что значит достаточно?

Надя притронулась к его могучим плечам кухонным полотенцем.

— Как я понимаю, ты смотришь на себя и свои дела глазами людей, которых уважаешь и любишь, людей вроде Эдды, Ника и Элли. И меня. — Она улыбнулась, глядя на Алена влюбленными глазами. — Признают они тебя, и это может стать началом принятия тобой самого себя. И если они любят тебя, а это так, ты, возможно, научишься и сам любить себя.

Он сделал медленный, глубокий вдох.

— В твоих устах это звучит так просто, дорогая.

Ее губы сжались.

— Я не уверена, что что-то стоящее бывает простым. У меня так не получалось. — Она повела плечами. — Полжизни я пыталась быть идеальной дочерью, потом идеальной женой, идеальной матерью. Я так жаждала признания и любви, что делала вещи, которые не следовало делать. Я говорила себе, что делала их из любви, но на самом деле так просто было легче.