Мы не расстанемся - Кара Уилсон

— Да, и вроде неплохо получалось.

— Чудесно. — Ален прищурился и внимательно посмотрел на нее. — А вот вы явно нуждаетесь в отпуске.

— Мне достаточно подремать немного, — со вздохом ответила Надя, чувствуя сильное притяжение к этому суровому человеку.

— Элли поправляется так же быстро, как и ее мама.

Она через силу улыбнулась.

— Рада слышать это.

— Если она будет вести себя осторожно, то может уже сегодня пойти в школу.

— Обязательно? — простонала Элли.

— Решать, конечно, маме, но сидеть дома тебе незачем. Только еще несколько дней тебе придется попользоваться костылями.

Элли скривилась.

— Раньше я сказала, что нога немного болит. Так вот сейчас она болит очень сильно!

Ален с трудом подавил улыбку.

— Похоже, ты не стремишься в школу?

— Эти дети ненавидят меня, а я — их, вот и все! — Она с Вызовом посмотрела на мать.

Надя раскрыла было рот, но быстрый взгляд Алена заставил ее промолчать.

— Ненависть слишком сильное слово, игрунья.

— Зато это правда! Некоторые из них прямо так мне и говорят, особенно Джон.

Неподдельное страдание в голосе девочки вызвало сочувствие доктора.

— А знаешь, со мной тоже однажды приключилось такое в твоем возрасте.

Эльвира посмотрела на него. В ее огромных карих глазах застыли слезы, и он пожалел, что не смолчал.

— Правда?

— Конечно. — Он повел плечом. — Мы переехали в другой район города, когда я учился в четвертом классе, как ты сейчас. Я был новеньким в школе, маленьким для своего возраста, но с большими ступнями, и это делало мою походку нелепой. Помню, как умолял отца позволить мне вернуться в старую школу, готов был ходить туда пешком, но он сказал, что я должен придумать, как мне завести новых друзей.

Ален потер затылок.

— Однажды утром я рано пришел в школу и увидел, как один мальчишка забрал деньги из стола учительницы. Это был тот самый парень, что больше всех донимал меня на переменках. Эге, сообразил я, теперь-то я смогу ему отплатить. Учительница объявила, что экскурсию в зоопарк придется отменить, если взявший деньги не вернет их.

— И что было потом? — поторопила Элли, словно ей рассказывали сказку.

— Паренек молчал, и я, маленький умник, рассказал учительнице, кто взял деньги.

Элли задумалась на минуту, на ее лице появилось странное выражение.

— И что ребята?

— С того дня и чуть не до тех пор, пока я кончил школу, многие называли меня «доносчиком».

— Мура.

— И это еще не все. Мой отец не уставал повторять, как ему стыдно за меня.

Ален взял маленькие ручки Элли в свои.

— Как ты думаешь, не попытаться ли тебе подружиться с Джоном и другими ребятами?

— Вот если бы мама пригрозила уволить его!

— С Джоном это могло бы получиться, — согласился он. — А как же с другими ребятами?

— Она могла бы придумать что-нибудь, если бы постаралась. — Элли надула губы. — В Лос-Анджелесе она была знаменитой, и все хорошо относились ко мне, потому что она моя мама.

— Только поэтому?

— Почему бы и нет? — удивилась она.

— Рано или поздно наступит такой момент, когда мама не сможет выручить тебя. Или не захочет по какой-то причине. И как же тогда? У тебя даже может появиться желание убежать куда глаза глядят. Тебе придется плохо.

Элли наморщила лоб.

— Мама говорит, что неправильно убегать от проблем.

— Мама права, — он перевел дыхание. — Знаешь, на твоем месте я все же попытался бы завести друзей, а не делал вид, что мне на это наплевать.

— Может быть. — Элли нахмурилась, но по ее глазам было видно, что она готова капитулировать.

— Ну а теперь почитай свой журнал, пока я побеседую с мамой в кабинете.

— Обо мне?

— Нет, о ней. Она ведь тоже моя пациентка, помнишь?

Элли пожала плечами.

— Ладно. Говорите сколько хотите.

— Как вы узнали, что ее волнует? — спросила Надя, когда они остались наедине.

— Догадался.

— Вы как-то сразу поняли друг друга, а у меня это не всегда получается.

— Может, вы любите ее слишком сильно, чтобы быть объективной?

— Может быть, и все же…

Ален взял лицо Нади в ладони и нежно прикоснулся губами к ее рту. От него пахло антисептическим средством, крепким кофе и еще чем-то неуловимо мужским.

Наконец он оторвался от нее и спросил:

— Когда ты освободишься сегодня?

Надя огорченно вздохнула.

— Вечером я всегда занята. «Пресс» — газета утренняя, так что мы кончаем работу в полночь, а иногда и позже.

— А что босс делает потом?

— Выпивает чашку горячего шоколада и падает в постель.

— Шоколад — как раз мой любимый напиток.

— Мне почему-то трудно в это поверить.

— Ну что ж. Готов на компромисс. — Он коснулся губами ее волос, упавших на лоб. — Да и ты, похоже, тоже.

Ален прижался губами к ее шее, вдыхая аромат нежной кожи. И мечты опять унесли его далеко. Он представил Надю в своей постели — мягкость ее волос и тела, теплота и уют кругом. Он прижался к ней еще теснее.

Прерывисто дыша, она прошептала ему на ухо:

— Ален… не нужно этого делать.

Стараясь прийти в себя, он отодвинулся и медленно открыл глаза.

— Ты права. — Его голос дрожал от возбуждения. — Не место и не время…

Надя судорожно вздохнула. Она как будто чувствовала, как ее кровь стремительно побежала по жилам. А тело ожило и затрепетало.

— Это на меня совсем не похоже. Я никогда не вела себя так, — пробормотала она.

— Как, милая?

— Вот так, — прошептала она, обводя рукой кабинет. — Обниматься в общественном месте с врачом дочери! С мужчиной, которого едва знаю!

— Я тоже не привык к подобным эскападам. — На его лице появилась гримаса. — А ты знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни было во всем округе.

Ален поправил ее воротник, потом коснулся пальцами кожи и почувствовал, как Надя дрожит.

— Не волнуйся, ничего не случится, если этого не захочешь ты. Даю слово.

— Доктор Смит, пожалуйста, поймите, я… вы привлекательны… Но тут кругом люди.

— Если ты имеешь в виду Элли, так я ей, похоже, нравлюсь. Даже, вероятно, больше, чем ее мама.