Племянница маркизы - Дария Харон

Вновь лязгнули цепи. У мужчины вырвался стон. Араб выжидательно взглянул на Мари. Она сделала ему знак, и он бесшумно удалился.

Мари отвернулась. Она чувствовала, что вся дрожит. Ее движения были почти механическими, ноги отказывались слушаться. Торжество, которое она испытывала вначале, исчезло, уступив место страху. С некоторым усилием она прошлась мимо своей жертвы и кивнула нубийцу, который подошел поближе.

— Тебе хорошо? — прошептала она.

— Хорошо? — хрипло переспросил Тристан. — О да! Восхитительно!

— И это только начало!

Она дала знак нубийцу начинать действовать.

— Мари, — простонал шевалье, — имейте сострадание. Дайте мне передышку.

Молодая женщина ответила не сразу.

— Я не знаю, что такое сострадание. Особенно сегодня. Нубиец вопросительно взглянул на девушку, но она покачала головой и снова нагнулась к уху шевалье:

— А знаете, как вы доставили мне просто невероятное блаженство?

— Было разное. Возможно, вы освежите мои воспоминания.

— О да, я сделаю это, — она вновь кивнула нубийцу.

— Ну что, к вам возвращается память? — поинтересовалась Мари и продолжила, не дожидаясь ответа: — Интересно, вам это так же нравится?

Руки в пленника вновь сжались в кулаки. Тонкая струйка пота стекла по его плечам:

— Это так, моя прекрасная госпожа.

— Хотите еще? — прошептала Мари ему на ухо. Де Рассак кивнул и снова откинул голову.

Мари вся дрожала. Она видела перед собой обливающееся потом существо, искаженные вожделением черты, вздувшиеся на руках и на шее жилы. Вот оно! Этого она хотела! Молодая женщина должна была чувствовать себя победительницей, но вместо этого у нее сжался желудок. Внутренний голос кричал ей, что пора остановиться, отослать мужчин и оставить де Рассака в цепях до утра. Сделанного было достаточно.

Но рассудок уговаривал довести начатое до конца. Не показывать слабости.

Только теперь Мари поняла глубокий смысл его вопроса. Она вонзила ногти в ладони. Нет, решила девушка, она никогда больше не будет слабой.

Мари подошла к де Рассаку и развязала ему глаза. Шарф легко скользнул на пол.

От неожиданности он не сразу все понял. Мари видела, как сузились его глаза, как дернулась его голова, сначала назад, а потом вперед. Лицо шевалье изменилось до неузнаваемости.

Взгляд его упал на зеркало, которое, десятикратно множа, отражало непристойную картину.

Тристан рванул цепи, но они, конечно, не поддались. Мужчина беспомощно сжимал и разжимал кулаки.

— Ну что, шевалье, как вы себя чувствуете? Испытали наслаждение, хотя вас обманули, предали и использовали?

— Вы за это заплатите, — прохрипел он.

— Уже заплатила, шевалье де Рассак. Мы с вами квиты. Теперь вы не только знаете, что означает слово «унижение», — вы испытали это на себе.

Она подошла к нему вплотную. Жилы на висках Тристана вздулись. Мари скривила губы в усмешке.

— Должна ли я приказать им остановиться? Я охотно сделаю это, если вы меня попросите.

Беспомощность мужчины придала ей силу и уверенность и том, что она может и дальше насмехаться над ним.

Вместо ответа он плюнул в лицо молодой женщины. Мари почувствовала, как слюна стекает по ее щеке. Ей нестерпимо захотелось взять в руки плеть и бить его до тех пор, пока это ненавистное лицо не превратится в кровавое месиво.

Глубоко вздохнув, она отступила на шаг, провела ладонью по щеке и вытерла ее о платье. Нубиец и араб выжидательно смотрели на нее. Девушка расправила плечи и сказала звенящим голосом, разорвавшим тишину:

— План изменился. Он принадлежит вам. Делайте с ним, что хотите.

Сказав это, Мари Кальер направилась к двери. Краем глаза она видела, как араб и нубиец шагнули к шевалье.