Желанный трофей - Кэрол Маринелли

Лейла вернулась непорочной, хотя у нее и наблюдалась небольшая припухлость в интимной зоне. – Я знаю, – сказала Лейла. – Там не было никого, кто бы мог меня помыть! Персонал отеля отказался прислать кого-нибудь, а ванны так высоко. Я поскользнулась, выходя из нее, и все еще ощущаю боль.

Она говорила со своей обычной властной уверенностью, глядя доктору прямо в глаза. Он не должен был догадаться, что она лжет.

– Мой отец должен об этом знать?

Доктор заколебалась, хотя бы потому, что, возможно, королю Фахиду действительно следовало об этом знать. Она была доброй женщиной. Она помогла Лейле появиться на свет в тот ужасный день, когда умерла ее мать. Она же придумала историю про припадок принцессы, когда увидела, что та не готова еще выбирать себе мужа.

– Конечно нет.

Король облегченно выдохнул, когда ему сообщили, что его дочь вернулась в целости и сохранности. Он послал за ней. Лейла покорно стояла, глядя поверх его плеча, пока он строго ей выговаривал и требовал подробностей ее пребывания в Австралии.

– Ты солгала мне, – заявил Фахид. – Даже сейчас ты лжешь. В чем был смысл твоего побега, если все, что ты собиралась делать, – это сидеть с людьми, у которых только что родился ребенок? Тебя даже не тянет к детям!

Лейла с шумом выдохнула.

– Я хочу услышать правду, Лейла, – продолжал требовать ее отец. – Ты танцевала?

– Да, танцевала, – наконец уступила она.

– И пила алкоголь?

– Один раз, – призналась она. – Я пила ирландский кофе. Я хотела его попробовать с тех пор, как Захид сказал, что в кофе можно налить виски, а сливки плавают на поверхности.

– Что еще?

Лейла молчала.

– Что еще? – повысил голос король. – Что еще было у тебя на уме?

– Я пыталась достать опиум.

– Опиум?

– Да, – вздохнула Лейла. – То же самое, что нашли в ящике Захида в школе. Я всегда хотела его попробовать.

– И как, попробовала?

– Мне не позволили.

– Как насчет мужчин? – продолжал допытываться король, так как знал, что Лейла всегда была романтична. Как и ее мать. – Ты сделала что-нибудь такое, в чем тебе было бы стыдно признаться?

– Нет, отец.

Она сказала правду.

– Лейла?

– Нет, отец, я не сделала ничего, чего я могла бы стыдиться.

– Ты меня крайне разочаровала, Лейла.

– Я знаю.

– А ты сама? Ты не разочарована в себе?

– Нет. – Она покачала головой. – Я горжусь собой и рада, что это сделала. Это был мой протест. Мне просто жаль, что тебя задел мой поступок.

– Я-то ожидал, что ты скажешь, что тебе хотя бы стыдно, – заметил король.

– Но мне не стыдно.

– Учительствовать ты не будешь. – Он увидел, как при этих словах задрожали ее губы. – Кто знает, что ты можешь рассказать девочкам, – развил Фахид свою мысль.

– Я бы никогда не стала поощрять своих учениц вести себя недостойно, – вскинула голову Лейла. – Но я взрослая и…

– Довольно! – оборвал ее король и повторил: – Больше никаких уроков. Никакого телефона.

– А у меня его и никогда не было.

– Никаких писем.

Лейла порадовалась. Запрет отца избавил Микаэля от тысяч писем на арабском, которые она ему непременно бы написала в первый же день. Письма, которые он бы не понял. Сердце ее сжалось при воспоминании о короткой записке, которую она ему оставила. Сумел ли он ее прочесть?