Арабская принцесса - Таня Валько

– Ха!

Ламия глубоко вздыхает и кажется довольной тем, что ее задержали.

– Я должна представлять мой род. Это значит показываться в публичных местах. Преимущественно хожу по детским больницам, потому что у меня есть подход к детям, они мне нравятся. Каждый день сижу то в одной, то в другой клинике по два, и даже три часа. Кроме того участвую в разного рода ужинах или женских посиделках, открываю выставки и показы… и так таскаюсь без толку. Единственное, что действительно доставляет мне радость и удовлетворение, – это помощь детям. Я хотела бы большего, – сообщает она.

Хозяйки верят каждому ее слову.

– Я уже столько лет ношусь с идеей основания собственной благотворительной организации, помогающей детям и женщинам в регионе. Столько плохого у нас происходит, столько обиженных! Вы не имеете понятия, какие трагедии разыгрываются в арабских, а особенно в саудовских домах! – признается Ламия, наблюдая за реакцией собеседниц. – Большинство этих драм никогда не увидит дневного света. Все скрыто за высокими заборами.

– Ламия, мне этого не нужно рассказывать, – взрывается Дорота. – У меня был муж-араб. Он похитил моих дочерей, а что со мной вытворял, даже не хочу вспоминать. Организация, помогающая девушкам в этой арабской стране, не для одной была бы избавлением.

– Можно было бы им помочь финансово.

Марыся понимающе смотрит на мать.

– Но в такой организации самое главное, необходимое – это юрист, – говорит Марыся. – Только такой человек мог бы вырвать потерпевших женщин из лап местного традиционного закона.

– Несмотря на бурные приключения времен моей молодости, после смерти Амиры я опомнилась и полностью посвятила себя науке. Поэтому изучила международное право в Сорбонне, а потом специализировалась на мусульманском. Никакой мутавва, никакой шейх мне нипочем!

Ламия задорно упирает руки в бока.

– Серьезно? Так, может, мы бы сделали что-то вместе? – несмело предлагает Марыся. – Что ты на это скажешь? У меня, правда, еще нет высшего образования, но английский я знаю как собственный язык и с октября начинаю изучать медицину.

Дорота впервые об этом слышит и удивленно смотрит на дочь с любовью и одобрением.

– Не знаю, могут ли иностранцы у нас основывать такие организации. Уточню.

Ламия видит банальное препятствие, стоящее на дороге реализации ее далеко идущих планов.

– Дорогая! У меня есть саудовский паспорт, и я полноправная жительница этой чудесной страны! – Молодая девушка просто скачет, а Ламия срывается и хватает ее за руку.

– Так у нас есть наша организация!

Принцесса тискает Марысю.

– Ты точно этого хочешь?

– Да, конечно!

– А что с деньгами? Должен быть основной капитал.

– У меня есть, никаких проблем.

– Так по сколько положим? – зондирует она почву.

– По полмиллиона?

– А не слишком мало? – в глазах принцессы появляется блеск, но в возбуждении Марыся этого не замечает.

– Думаешь, что по полмиллиона долларов будет мало? – беспокоится она.

– Ну, нет, если долларов, то окей.

Ламия похлопывает по спине свою новую партнершу.

– Какое название мы дадим нашей фирме?

– «Айша», как звали эмансипированную и любимую жену пророка Мухаммеда, – подсказывает Дорота. – Хорошо или нет? – Она начинает колебаться. – Эх, в общем, каждая вторая подобная организация носит такое название, – разочаровавшись, она теряет интерес к собственной идее.

– Так, может, «Саудовская Айша», что вы на это скажете?

– Звучит неплохо, – после минутного размышления соглашается княгиня.

– Мои поздравления, девушки!

Дорота нежно улыбается дочери.

– Желаю вам успеха. Вам нужно осуществить очень важную и ответственную миссию. Когда начнете?

– Если хочешь, то я могу подготовить все необходимые для основания организации документы. Если начнем после лета, это будет очень хорошо.

– Прекрасно! Идеальное время!

Марыся радуется, как ребенок.

– Летом и так жизнь в Саудовской Аравии замирает, а осенью все снова пробуждается. Супер! Исполняется моя мечта! Я буду помогать людям!

От счастья Марыся подпрыгивает на месте, а Ламия думает, когда же она сама утратила такую же стихийность и радость жизни. Сейчас ей доставляют удовольствие совсем другие вещи.