Французский псевдоним - Франсуаза Легран

Насте так хотелось как можно скорее рассказать Кристиану о своем открытии, касающемся дела Норберов, что она решила заехать за ним в офис литагентства.

Как только она вошла в приемную, Николь протянула ей толстую пачку писем.

— О, мадам Лей! — произнесла она слащавым голосом. — Мсье Роже давно следовало показать вас публике. Посмотрите, какой резонанс! Откуда только не пишут. Париж, конечно же Лион, Бордо, Тулуза… Вот письма из Ниццы. А это письмо непонятно откуда, что-то даже штемпеля не найду.

…Настя вдруг почувствовала волну ледяного холода, пробежавшую по спине.

— Покажите-ка мне это послание, — как можно спокойнее сказала она.

Николь передала ей конверт. Стараясь унять дрожь в руках, Настя вскрыла его и достала листок. «Ты взяла мою жизнь, будет честно, если я заберу твою. Готовься. Сегодня!» — прочла она неровные строчки.

Наверное, Настя ужасно побледнела, потому что Николь тут же встала из-за стола и, встревоженно глядя на мнимую писательницу, предложила ей стакан воды.

— Нет, спасибо. — Настя покачала головой. — Просто здесь немного душновато. Я пройду к мсье Роже.

Если бы Настя не была так напугана, она заметила бы, как изменилось лицо Николь, когда та увидела записку.

Войдя в кабинет Кристиана, Настя дала волю своим эмоциям. Чуть не плача, она кинула ему на стол полученное послание:

— Вот, я больше не могу. Мне страшно! Когда мы наконец заявим в полицию?! — Губы Насти дрожали, она смотрела на Кристиана со смесью надежды и ужаса в глазах. — Почему мы не можем прямо сейчас пойти туда? Я больше не хочу получать таких писем, я не хочу быть жертвой какой-то ужасной охоты. Помоги мне!

— Анастази! — Кристиан подошел к ней, но Настя не позволила ему себя обнять. — Милая, мы будем выглядеть полными идиотами со всеми этими записочками и гипотетическими звонками.

— Гипотетическими? Так ты мне не веришь? Что, тебе нужно, чтобы он напал на меня? — возмутилась Настя. — Так вот, я знаю, кто автор этих строк. Шарль Норбер!

На секунду ей показалось, что в глазах Кристиана мелькнуло удивление, смешанное с испугом, но он тут же взял себя в руки.

— Это еще кто такой? — небрежным тоном спросил он.

— А этот вопрос задай своей Аманде! — выпалила Настя и тут же рассказала все, что ей удалось узнать о деле Норберов.

— Это все очень интересно, — тихо произнес Кристиан, — но с чего ты вдруг стала интересоваться этим делом, каким образом вообще его раскопала?

— Я наткнулась на файл в твоем компьютере, — тихо произнесла Настя.

— Что? Ты рылась в моем компьютере? — Кристиан смотрел на нее с осуждением. — Ты мне не доверяешь?

— А что мне оставалось делать? — Настя перешла в нападение. — Кто-то преследует меня, угрожает, а ты не хочешь никак меня обезопасить. Я просила тебя об элементарной вещи — позволить мне поговорить с Амандой, но и в этом ты мне отказал. Мне оставалось только защищаться самой!

— Не ожидал от тебя подобного, — огорченно произнес Кристиан.

— Ну прости, — жалобно попросила Настя, чувствуя, что совершает ошибку. Она ведь была права — и вот теперь просит прощения. — Мне было страшно, а ты настолько равнодушно отнесся к моим страхам, — продолжала оправдываться она. Ну почему, почему она не в силах ни в чем противостоять этому мужчине, почему делает все, лишь бы сохранить их зарождающиеся отношения. Возможно, у этих отношений вообще нет никакого будущего и она тешит себя напрасными надеждами! Где ее профессиональный психологический опыт? Любой другой женщине, оказавшейся в такой ситуации, она бы посоветовала до конца отстаивать свои интересы. А сама? Сама идет на соглашения, признавая свою вину, лишь бы не рассердить и не расстроить Кристиана. Конечно, сейчас и речи быть не могло о том, чтобы заговорить о встрече со Стасом.

— Ладно, — сказал Кристиан более мягким тоном. — Ты меня убедила, это действительно опасно. И я вел себя как последний осел, прости…

Настя возликовала. Может быть, не всегда в жизни следует руководствоваться профессиональными психологическими советами. Даже неуместная уступчивость и мягкость тоже могут принести свои плоды.

— Но сейчас, — задумчиво продолжил он, — нам надо поторапливаться, чтобы попасть на прием, и мы не успеем заехать в комиссариат…

Настя тут же сникла. Откуда у Кристиана такое нежелание вмешивать в дело полицию? Неужели имидж Аманды ему дороже ее спокойствия? Или он хочет посоветоваться с писательницей, прежде чем обнародовать тот факт, что сюжет ее книги документален?

Но Настины сомнения были тут же развеяны.

— На приеме будет префект полиции Центрального округа. Я неплохо знаком с ним. Вот и посоветуюсь. Идет? — спросил Кристиан. Вместо благодарности Настя просто прижалась щекой к его груди.

Пока Настя переодевалась к вечернему приему, Кристиан давал ей наставления как и с кем следует себя вести. По дороге из его дома на званый вечер, в машине, он тоже не умолкал ни на минуту, рассказывая ей историю чуть ли не всех литературных агентств Парижа.

Машина остановилась возле старинного особняка, в котором располагалась гостиница. Солидный швейцар открыл перед Настей и Кристианом двери, и они вошли в роскошный холл. На специальном щитке было укреплено строгое объявление о том, что ежегодная встреча представителей литературных агентств проходит в Красном зале.

— Как здесь красиво! — восхитилась Настя.

— Пускаем пыль в глаза, показываем литераторам, какие у них серьезные агенты, — улыбнулся Кристиан.

В Красном зале, куда они прошли, все было гораздо менее официально, чем можно было подумать, глядя на объявление. Знакомые приветствовали вновь прибывших дружескими рукопожатиями и похлопыванием по плечу, незнакомые друг с другом литераторы и агенты запросто, без всяких представлений, заводили беседы. Атмосфера напоминала богемную клубную вечеринку. Но под всей этой непринужденностью отчетливо угадывался какой-то рыночный дух. Литературные агенты приходили сюда с целью переманить авторов-клиентов у менее удачливых коллег. Литераторы появлялись здесь для того, чтобы найти себе представителя порасторопнее и поудачливее нынешнего. Ведь от того, как литературный агент сумеет провести рекламную кампанию, во многом зависит успех будущей книги.

Настя сразу уловила этот рыночный дух, когда к ней друг за другом подошли трое представительных мужчин и спросили, не нуждается ли такая «молодая и талантливая писательница» в надежном друге в литературных представительских кругах. Наученная Кристианом, Настя очаровательно улыбалась и предлагала доброжелателям переговорить с ее агентом — Кристианом Роже. Вскоре ее оставили в покое, и Настя с наслаждением пила шампанское, глядя на сверкающий за окнами вечерний Париж.