Западня, или Исповедь девственницы - Ксения Васильева

— Но я… мне пришлось несколько подкорректировать историю…

И она коротко рассказала свой вариант истории, который изложила Алисе. Марья как-то странно отреагировала.

— Значит, отец сгинул? Пропал неизвестно где? — Светлана поняла вдруг, что Алиса и не спросила ее об отце Сандрика, что с ним и как…

— Ну да, — ответила Светлана, — простите, Марья Павловна, я цинично выражусь, а куда мне его было девать? В Москве поселить? Чтобы потом он, как пугало, маячил? Или правду? О деревне Супонево?

— А хоть бы и правду… — сказала Марья странным тоном. — Что такого? Ну, деревня, так и там люди, а не звери дикие…

«…Что она, с ума сошла? — подумала Светлана. — Нет, ей ни в коем случае нельзя ехать на Рождество к Алисе! Чего-нибудь там еще наворотит».

Светлана помолчала и потом уже твердо сказала:

— Я не представляю себе этой картины — папаша является из Супонева! Вы что, Марья Павловна?

Марья что-то забормотала неясное и потом уже твердо сказала:

— Да, конечно, вы правы, Светлана, я просто так спросила, вы все верно сказали, правильно.

Она говорила так, будто убеждала и себя и Светлану в правоте вранья.

Светлана решила, что хватит бесед, надо закругляться, тем более, что ей не нравилось какое-то ненормальное состояние Марьи. Как ни крути, ей за семьдесят, может и крыша поехать, и она сказала:

— В общем, так. Алиса решила пригласить всех на Рождество к ним на дачу, собственно, и нас тоже. И конечно, надо, чтобы был Сандрик, раз уж такое известно. — Помолчала и добавила: — И вы, Марья Павловна…

На что Марья уже в прежней своей, жестковато-сухой манере отрезала:

— Я там никому не нужна. А Сандрик, думаю, приедет, по крайней мере я сделаю все, чтобы так было.

Они распрощались.

Светлана с каким-то осадком на душе, хоть перезванивай и заново начинай разговор, потому что она чувствовала, что Марья темнит. Вот только о чем?

Та же, положив трубку, сидела в прострации. Все, что тут наговорила ей Светлана, не укладывалось в голове. Наташа почему-то рассказала бывшему мужу старую историю, которую уже надо забыть. С какой стати? Хотя если бы Наташа решила снова сойтись с Алеком, то тогда бы как умная женщина она бы рассказала ему обо всем. Но… Но в том-то и дело, что Марья, в отличие от Светланы, родной Наташиной матери, знала ВСЕ!!! Но не это занимало ее сейчас… Она знала, что должна устроить свидание отца с сыном. Чем больше она думала об этом, тем становилась все увереннее в своем решении.

В общем, так… Сандрик должен поехать на это Рождество — ничего плохого там не случится, тем более, что Марья мягко ему расскажет вранье Светланы — вынужденное вранье. И конечно же Сандрик захочет видеть Наташу… И там Сандрик встретится со своим отцом. Да. Именно там… Она обязана помочь этой встрече. Иначе грех на ее душе. Марья задумалась. Но как это делать?

И вдруг решение выскочило, как заяц из кустов! Надо же, как просто! Она схватила трубку телефона и набрала номер Светланы. Та долго не подходила, а когда подошла, голос у нее был совершенно больной. Марья почувствовала себя виноватой: Светлана не хочет, чтобы знали правду, а она, Марья, бьется за эту правду: правильно ли она делает?

Извинялась за поздний звонок, а сама убеждала себя — верно, все верно! Этот простой парень Саня ничего никому не скажет. Пусть поговорят с Сандриком, а там видно будет. Но она Саню предупредит, он ее послушает…

Со Светланой говорила заискивающе, ласково, — ей самой не нравилось, но поделать ничего с собой не могла.

— Светлана, простите, что я поздно, но решила, что надо сегодня, потому что завтра вы, наверное, будете созваниваться с вашей Алисой…

Светлана слушала и не понимала — к чему этот звонок, ведь они обо всем договорились, что еще за сюрприз?

А сюрприз состоял в том, что Марья просила за своего родственника, который приехал сегодня, после их разговора, из Тулы (тоже старуха врать научилась!), там ему зарплату не платят, он с дочкой, денег нет, просит куда-нибудь его пристроить на работу, и Марья подумала, может, Алисе нужен кто-то на дачу, а ее племянник, Алексей его зовут, на все руки мастер, ведь на даче всегда много дел…

В общем, она журчала и журчала.

Светлана уже все поняла и только не понимала, как немногословная Марья столько времени рассказывает ей про какого-то племянника…

— Хорошо, — сказала она устало, чтобы дать понять Марье, что хватит, довольно, она выполнит эту ерундовскую просьбу. — Хорошо, Марья Павловна, я позвоню, скажу Алисе и вам перезвоню, не знаю, конечно, нужен ли им кто-нибудь…

Марья почти всю ночь не спала.

Она вдруг поняла задним числом, что Санек ей не звонит, и неизвестно, позвонит ли. Но отступать Марья не намерена. Разыскала номер телефона клуба в Супоневе (дал его Санек на всякий случай, сказав, что клуб рядом), позвонила и — надо же! — подошли! И не кто иной, как Катюха, которая там за кое-какие деньги дежурила.

— Папку? — переспросила она удивленно и узнала: — Это вы, баушка?

Марья терпеть не могла, когда ее называли бабушка или еще — бабуля!

— Я, я, — раздраженно ответила Марья (вдруг подумав, что на черта ей это надо? Может, Санек этот и думать забыл о сынке… А она — дура старая!), — позови отца, если это возможно.

Катюха почувствовала, как рассердилась отчего-то баушка, а была такая добрая! И заробела.

— Сейчас позову, а вы подождите, ладно?

Подошел Санек. Непохмеленный и потому суровый.

— Ну, — буркнул он, не поняв, кому он вдруг понадобился.

Марья тут же решила, что по телефону ничего рассказывать не станет, а вызовет в Москву.

— Здравствуй, Саша, это Марья Павловна, — сказала она, и Санек опешил: надо же! Звонит старуха! Он приободрился, похмел даже стал легче, и заорал:

— Здрасьте, здрасьте! (Хотел сказать — баба Маня, но вовремя остановился — черт ее знает, может, Палной называть? Решил пока никак.) Слушаю вас! Слушаю!

У Марьи зазвенело в ушах, но не в голове, а хорошо бы! Но нет.

— Ты должен приехать в Москву. Можешь взять Катю. Поскорее…

— Дак я… — заорал было Санек, но понял, что без Лерки он — никуда. Надо сначала заехать к ней, помириться и сказать о звонке. Чего это он так старухе занадобился? Спросить? Побоялся, и вместо того чтобы сказать «сегодня и приеду», как ждала Марья, он подумал и сказал, что раньше завтрашнего утра не получится, потому что ему сегодня идти на дойку в ночь.

Марья и поверила, и нет, но согласилась на завтра, на самое раннее утро.

Расстались они по-разному: Марья — недовольная и собой, и им, и всей ситуацией, которую сама же и создала; Санек — счастливый, что пахнет денежками и встречей с сыном, а там уж он промахом не будет, не такой дурак Санек!