Дорога на Компьен - Виктория Холт

Луиза вновь вошла в мастерскую. Ле Бель вовсю разглядывал ее. Он понял, что хотя девочка и держится скромницей, она прекрасно чувствует его взгляд.

— Ах, как прекрасно чувствуешь себя здесь, в мастерской художника, как приятно отдохнуть после всех строгостей версальского этикета, — как бы между прочим заметил Ле Бель. Девочка оказалась вполне смышленой — упоминание о Версале сразу заинтересовало ее. Да и кто мог остаться безучастным после всех разговоров о версальской роскоши и излишествах?

— Наполни мсье Ле Белю бокал, — приказал Буше.

— Спасибо, моя дорогая, — ласково поблагодарил Ле Бель. Наконец гость откланялся, но из квартала уходить не спешил — он полагал, что девушка догадается и потихонечку выйдет вслед за ним под каким-нибудь благовидным предлогом. И ждал он не напрасно.

Прошло всего пять минут — и на улице, в ореоле иссиня-черных кудрей, показалась Луиза.

— Мадемуазель О'Мерфи! — окликнул ее Ле Бель.

— О, это вы! — девушка с таким искусством разыграла удивление, что Ле Бель подумал: а эта крошка не лишена чувства юмора! Да, эта дочка старьевщицы, судя по всему, не только красива, но и неглупа. — Так это вы, мсье Ле Бель из Версаля...

— Я ждал вас, мадемуазель. Я бы хотел кое-что вам сказать.

— А разве нельзя было сказать мне это в мастерской мсье Буше?

— Нет, нельзя. Вы очень красивы и, наверное, прекрасно об этом знаете.

— Да, мне об этом уже говорили, — почему-то невесело ответила она.

— Вы могли бы составить себе состояние.

— Многие предлагали мне состояния...

— Но я могу предложить вам нечто большее, нечто более блистательное, чем другие. Я могу отвезти вас в Версаль.

Она расхохоталась — совсем как уличная девчонка:

— Ну конечно, мсье Ле Бель, на самом деле — вы переодетый король!

— Как ни странно, это замечание недалеко от истины.

Она по-прежнему насмешливо улыбалась, но он заметил, что в глазах ее появилось настороженное выражение.

— Выслушайте же меня, — продолжал он, — завтра, в это же время, в конце улицы вас будет ждать экипаж. Он отвезет вас в Версаль... К тому богатству и роскоши, которых вы заслуживаете.

— Но как я могу быть уверенной в том, что это правда? Он снял с пальца кольцо.

— Взгляните. Это — бриллиант. Это кольцо стоит больше, чем все, что вы сможете за всю жизнь заработать, прислуживая Мсье Буше. Я одолжу его вам до той поры, пока у вас не появится столько драгоценностей, что это кольцо покажется вам простой побрякушкой.

Луиза взяла кольцо. Сияние бриллианта ее заворожило. Но она вовсе не была дурочкой — улица одарила ее опытом. Ле Бель подумал; что она была хорошей помощницей матери, когда та по понедельникам торговала на Гревской площади тряпьем.

Он понял, что завтра с утра она проверит, настоящее ли кольцо, а потом с нетерпением будет дожидаться экипажа.

* * *

Он не ошибся.

Она стояла на углу, накинув на голову шаль. Ле Бель сиял — ему ужасно нравились такие поручения. Король будет в восторге, а это сулит ему, Ле Белю, немалую выгоду. Некоторые уже начинали поговаривать, что Ле Бель стал самым лучшим другом короля.

Взяв девушку за руку, он усадил ее в экипаж и подумал: а не стоит ли ее предупредить, что особа, с которой ей предстоит встретиться, занимает чрезвычайно высокое положение? Да нет, наверное, не стоит. Луи особенно нравились откровенные замечания и необычное поведение доставляемых в le trebuchet простушек. А иногда он и сам цитировал фразы, подслушанные у обитательниц бедных кварталов, — таких выражений Версаль уж точно никогда не слышал.

Итак, Ле Бель улыбался. Эта девушка непременно добьется успеха. Невероятно красива и при этом лишена глупой застенчивости. Роскошь тайных апартаментов ее, несомненно, поразит, но не раздавит.

— Должен вас предупредить, — сказал он, — что я намерен представить вас некоему весьма благородному господину, который уже наслышан о вашей красоте.

Луиза кивнула. Ле Бель заметил, что она крутит на пальчике его кольцо.

Нет, король несомненно отметит легкость и быстроту, с которой он раздобыл мадемуазель О'Мерфи.

Они покинули экипаж и вошли во дворец через ход, который вел к потайной лестнице. Если кто-то их и заметил, то у этого кого-то хватит ума никак не прокомментировать их появление: Ле Бель, вводящий во дворец некую закутанную с ног до головы особу, был фигурой привычной.

Король ожидал их в небольшой комнате под самой крышей дворца. Здесь был накрыт стол на двоих. Луиза О'Мерфи никогда еще не видела подобной роскоши. Но взгляд ее был прикован к ожидавшему ее благородному господину — Боже, как восхитительно он одет! (Самому же королю казалось, что он оделся чрезвычайно скромно.)

Это был необыкновенно красивый господин, хотя, на взгляд четырнадцатилетней девочки, и несколько староватый. Она была зачарована грацией его движений, а голос его звучал словно музыка. Он снял с нее шаль и бросил Ле Белю.

— Благодарю, друг мой, — сказал ему король. — Мадемуазель и я оба вас благодарим. Доброй ночи. Ле Бель удалился, он победно улыбался. Король подвел Луизу к столу.

— Вы даже еще прекраснее, чем я себе представлял, — сказал он. — Полотно не смогло в полной мере отобразить всю вашу красоту.

Луиза засмеялась — смех у нее был довольно грубоватым - и ответила:

— Ваше изображение так же мало походит на оригинал. Луи глянул на нее с удивлением и интересом:

— Так ты знаешь, кто я такой? Она кивнула:

— Но ведь ваш портрет есть на всех монетах.