Павлинья гордость - Виктория Холт

Назревали перемены. Даже бабушка слегка изменилась. Она молча наблюдала за мной. Мириам стала смелее, Ксавьер еще больше замкнулся в себе. Так что мое противостояние не прошло даром. Все понимали, что я победила, и уже меньше боялись язвительных насмешек миссис Клейверинг.

Странно, но факт: Мириам даже похорошела и под всякими предлогами бегала в церковь. Думаю, на свидания с аббатом. Однако самые серьезные перемены происходили, конечно, в Оуклэнд Холле.

Бен отлично передвигался с помощью костыля.

– Эта деревяшка скоро заменит мне ногу.

– И тогда вы покинете Англию, – с грустью сказала я.

– Время не останавливается.

– Вы вернетесь на добычу опалов?

– Где-то в конце лета. В это время приятно путешествовать по морю. Кроме того, в Австралии меня ожидает продолжение жаркого сезона.

Глаза моего друга хитровато блестели – значит, строит какие-то планы. Хотелось верить, что в них есть место и для меня. То лето было каким-то особенным. Стояла жара, на небе ни облачка, и за едой говорили только о погоде, страшась засухи. Изменился даже дедушка. Его страх перед женой куда-то исчез. Бена, безусловно, беспокоило мое тоскливое настроение, когда разговоры касались отъезда, и он все чаще приглашал меня в Оуклэнд. Хотя я с удовольствием являлась бы туда и незваным гостем.

Это были ежедневные посещения, к которым привыкли даже слуги. Мистер Уилмот, по словам Ханны, заявил, что радуется возвращению семьи в родовой замок.

В доме я больше всего любила галерею в сто футов длиной и двадцать шириной. Здесь проходили балы, тут мама познакомилась с отцом. У окон стояли стулья с высокими спинками. Я часто отдыхала тут, представляя давно ушедших Клейверингов, танцующих под портретами предков. В том месте, где раньше стоял клавесин, было пусто. Пол украшали персидские ковры, которые Бен купил у нас.

Было приятно представлять маму в вишневом бархатном платье, такой Десмонд увидел ее впервые. Она, видимо, когда-то надеялась, что ее представят обществу именно в этой галерее.

– Вы будете скучать по мне, Джесси? – не сдержался Бен.

– Лучше не говорите об этом.

– Почему? У меня есть новости. Неужели вы думаете, что я уеду и оставлю вас одну? Мне бы хотелось, чтобы вы тоже присоединились.

– Бен!

– Я так решил. Что вы по этому поводу думаете?

Я мгновенно представила себя в гостиной Дауэра, объявляющей об отъезде.

– Мне никогда не позволят.

– Не беспокойтесь… Предоставьте это мне.

– Вы их плохо знаете.

– Наоборот. Ваши родные меня не выносят. Я ведь забрал у них этот замок. Но есть еще кое-что… Я встречался с вашим дедушкой до того, как купил имение, и обязан рассказать правду. Не хочу, чтобы между нами были тайны… У вашей семьи есть особая причина ненавидеть меня.

– Выкладывайте, – попросила я.

– Я сказал вам полуправду. Помните наш разговор? Я увидел дом, решил, что получу его, сделал деньги и купил имение. Все так. У меня было состояние, а дедушка Клейверинг не мог свести концы с концами, но продолжал содержать имение, как и его предки. Я – подлый старик, Джесси, и очень богатый. Денег хватает, чтобы время от времени поиграть в карты. Мир представляется мне сценой, а люди – игроками, которых я заставляю плясать под свою дудку. Я говорил, что всегда был картежником в душе, хотя не таким заядлым, как Клейверинги. Мне кажется, что этот порок сидит и в вас, Джесси.

Ваш дедушка является членом одного из элитных лондонских клубов. Я узнал об этом от прислуги. Когда-то в юности мы поставляли туда пряники. Это отличное заведение, вход в которое охраняют каменные львы. Эти звери никогда не впускают выскочек. Но я дал себе слово и сумел вступить в клуб. Там мы встретились с вашим дедушкой, который обожает покер. За карточным столом в течение нескольких часов можно потерять целое состояние. У него это заняло два или три дня. Я оказался с мистером Клейверингом за одним столом, причем не случайно… и получил Оуклэнд. Все вышло легче, чем я предполагал.

– Вы сделали это преднамеренно?!

– Не нужно так смотреть на меня, Джесси. Игра была честная. В ней у всех одинаковые шансы на выигрыш. Я поставил все, что имел, но он оказался более безрассудным, заложил замок и проиграл. Пришлось продать его. Так Оуклэнд Холл достался мне. Именно это не простила мне ваша семья… И дедушка в особенности. Теперь вы знаете все.

– Бен, вы не жульничали? – искренне спросила я. – Я должна знать правду.

– Клянусь, – он смотрел мне прямо в глаза. – Это была честная карточная игра.

– Бабушка знала об этом?

– Конечно, отсюда и ее ненависть. Но мне бы не хотелось, чтобы ваше отношение ко мне изменилось.

– Раз играли честно, этого никогда не произойдет.

– Вот и прекрасно. Теперь мы друг друга понимаем, и, думаю, мне удастся устроить вам поездку в Австралию.

– Трудно поверить в такое счастье.

– Надо все обдумать.

– Родные будут в ужасе.

– Тем интереснее наша затея, – с хитринкой заявил Бен.

Он хмыкнул, и я так и не выяснила, что у моего друга на уме. Хенникер много говорил о своей компании и городе под названием Фэнси Таун, часто упоминал Джосса. Это имя постоянно мелькало в наших разговорах, что казалось вполне естественным, ведь Джосс – сын Бена. Но, зная о его заносчивости, я не могла хорошо думать об этом человеке.

Хенникер постоянно повторял:

– Когда вы приедете в Австралию…

Но ни одним словом не упоминал, как избежать запрета семьи. В июне мне исполнилось семнадцать, и я еще не была хозяйкой собственной судьбы.

Наши разговоры доставляли истинное удовольствие обоим. Мне нравилось слушать рассказы о шикарном доме и Павлиньем поместье. Я представляла величественных птиц на газоне и Павлина в человеческом обличье среди них. Бен рассказал мне о своей экономке, миссис Лод, которую высоко ценил за деловые качества. У нее было двое детей – сын и дочь. Джимсон работал в компании, а Лилия помогала матери по дому. В особняке полно прислуги, в том числе из аборигенов.