Дезире - значит желание - Барбара Картленд

Т ОЛПЫ людей, собравшиеся чуть ли не с ночи перед церковью Св. Георгия на Гановер-сквер, разразились приветственными криками, когда к церковным ступеням прибыла королева Александра в сопровождении принца Уэльского.

Конные полицейские, которые с трудом сдерживали поток экипажей, подвозивших гостей в течение двух последних часов, с облегчением увидели, как отъехала, наконец, закрытая карета, запряженная парой лошадей серой масти.

Толпа узнавала всех знаменитых красавиц. Раздавались аплодисменты в честь герцогини Сатерленд, которая была великолепна в украшенной перьями шляпе, подчеркивавшей ее красоту блондинки. Восторженными криками было встречено появление графини Уорик, богачки миссис Уилли Джеймс и герцогини Вестминстерской с сестрой, принцессой Плесской. Когда подъехала Лили, ослепительно прекрасная в бледно-голубом, с огромным букетом гвоздик, то приветственные крики стали слышны даже на Оксфорд-стрит.

Всего через несколько минут после того, как царственные гости прошли по застланному красным ковром проходу, толпа возбужденно загудела: показалась подъезжавшая по Мэддокс-стрит карета невесты.

Многие пришли именно ради этого момента, и женщины внезапно бросились вперед, на цепь полицейских, которые, взявшись за руки, старались сдержать толпу.

Первым из кареты вышел лорд Бедлингтон с большой белой гвоздикой в петлице. Потом из кареты появилась закутанная в вуаль фигура со склоненной головой, увенчанной флердоранжем.

Лакей помог Корнелии спуститься с подножки, и, в то время как толпа жадно разглядывала каждую деталь ее атласного платья, отделанного воланами из брюссельских кружев, чей-то голос воскликнул:

— Чтоб мне провалиться! Да она в наглазниках!

Эти слова были встречены смехом, но поскольку английская публика всегда доброжелательна к невесте, то раздался взрыв аплодисментов и послышались возгласы: «Счастливо!» и «Благослови тебя Бог, милочка».

Вряд ли Корнелия слышала или заметила хоть что-нибудь из происходившего вокруг нее. Все казалось далеким и отстраненным, она двигалась словно во сне. И когда она протянула руку дяде, ей показалось, что пальцы ее омертвели и не чувствуют прикосновения. Она поднялась по ступеням ко входу в церковь. Здесь ее ждала толпа подружек невесты, и двое пажей в белом атласе и бриджах приготовились нести за ней шлейф. Она не подняла головы и тогда, когда ее повели по проходу.

Корнелия не видела ни скамей, до отказа заполненных высокородной публикой, ни арендаторов из «Котильона» в черной воскресной одежде, смотревших на нее с галереи, ни капельдинеров с белыми бутоньерками, которые рассаживали гостей по местам.

Пел хор, а у ведущих к алтарю ступеней архиепископ Кентерберийский, во всем великолепии облачения, готовился приступить к службе.

Корнелия ничего этого не видела. Ее взгляд не отрывался от красного ковра под ногами, и, только когда она почувствовала, что рядом с ней кто-то стоит, ощущение реальности пробилось сквозь ее оцепенение, и она поняла, что это герцог. Служба уже началась, но произносимые архиепископом слова были лишены для нее всякого смысла, пока не оказалось, что она повторяет за ним:

— В радости и в горе… в богатстве и в бедности… в болезни и во здравии… любить, лелеять и повиноваться… пока смерть не разлучит нас.

В это мгновение, будто на нее вылили ушат холодной воды, Корнелия очнулась и поняла, что с ней происходит. Она выходит замуж! За человека, которого ненавидит, презирает и все равно любит — с горечью и болью, какую не выразить словами.