Волшебная сумка Гермионы - Наталия Миронина

– А это мы! – Майя появилась, и Кира ахнула. Влюбленность и близость любимого человека превратила красивую девушку в ослепительно красивую.

– Проходите, добрый вечер! – Кира встретила их на пороге.

Вадим был хорош, и это не слащавая, как про себя называла Кира, «парикмахерская» красота, это нарочито кинематографическая красота – смесь обаяния, мужественности и резкости. Чуть загорелое лицо с румянцем, серо-зеленые глаза, светлые ресницы и брови. Но лицо «делали» не они, а нос. Кира даже засмотрелась – нос был крупный, но тонкий, чуть заостренный, с высокой переносицей, словно у античной статуи. Вокруг носа рассыпались симпатичные веснушки. И это было милое сочетание – мужественность и веснушки. Одет Вадим был неброско, но Кира, незнакомая с предметами роскоши, только почувствовала, что за этой неброскостью скрываются немаленькие цены. Единственным роскошным предметом были часы на его руке.

– Я могу предложить вам кофе. И печенье, и конфеты. Кстати, здесь очень вкусный мармелад, – улыбнулась Кира.

– Спасибо, но мы за тобой, – улыбнулась Майя, – мы все едем ужинать.

– Нет, – запротестовала Кира, – у меня другое предложение: мы посидим у меня, поболтаем, выпьем кофейку, а потом вы отправитесь ужинать. А я останусь – у меня сеанс связи с Россией!

– Что? – удивился Вадим.

– Она звонит дочери два раза в день – утром и вечером, – пояснила Майя.

– Из ресторана можно позвонить, из машины, – пожал плечами Вадим.

– Кира не хочет нас стеснять, она думает, что будет нам мешать. Представляешь, как будто нам кто-то может помешать, – рассмеялась Майя и поцеловала Вадима в щеку. Она вела себя как маленькая девочка. Вадим не обратил внимания на поцелуй.

– Поехали, там очень вкусно кормят, – сказал он, обращаясь к Кире.

– Ну, если вы оба так настаиваете… – Кира развела руками.

Ресторан был старым, с историей, которую рассказывали многочисленные фотографии, дипломы и старинные грамоты, развешанные по стенам. Публики было немного, что не очень удивило Киру, – достаточно было одного взгляда на цены в меню. После недолгого раздумья она выбрала суп-пюре из каштанов и острую закуску из помидоров и базилика.

– Попробуй салат с трюфелями, – посоветовала Майя.

– Нет, спасибо, всегда хотелось попробовать блюдо из каштанов.

Пока разливали вино, Кира наблюдала за парой. «С Майей все ясно – она влюблена. Так впечатлительные девушки влюбляются в принцев, актеров и… первых мужчин», – думала Кира, кивая в такт словам Вадима, рассказывающего про свою поездку на Дальний Восток.

– …Понимаете, деньги крутятся огромные, а у людей жилья нет… – говорил молодой человек, энергично орудуя ножом.

– Я читала, что ситуация выправляется, – вставила Кира, а мысленно подытожила: «А вот он ее не любит. Вернее, любит, но не так сильно, как она его. Скорее, она ему нравится. Она ему соответствует, и его это устраивает. Но есть что-то зыбкое в этих отношениях…»

Разговор за ужином был интересен и, несмотря на злободневность некоторых тем, легок. Вадим умел держаться, поддерживать беседу. Он был настолько уверен в себе и спокоен, что Кира даже позавидовала. «Он не старается понравиться, что свойственно любому человеку. Не старается произвести впечатление. Он ведет себя так, как считает нужным, но результат превосходит ожидание – он неотразим».

Майя весь вечер была в образе – играла роль немного капризной влюбленной девочки. Кира любовалась ею, радовалась за нее.

– Как тебе Вадим? – тихо спросила Майя, когда Вадим ненадолго удалился в туалетную комнату.

– Хорош… – Кира замешкалась, что-то мешало ей рассыпаться в восторгах, хотя молодой человек явно заслуживал их.

– А моя мама этого не понимает, – вздохнула Майя.

Пока Майя пропадала на свиданиях, Кира исправно звонила домой, радовалась, что дочка чувствует себя хорошо, что Люда Воронова учит ее читать. Антонина Васильевна приезжала к Вороновым проведать Леночку и, по словам Люды, осталась довольна.

Время в Италии летело на всех парах. Вот уже Кира сдала свою работу – ту самую темно-бирюзовую сумочку – и заслужила самую высокую оценку преподавателей. Сумка-багет получилась не только изысканной, но и качественно сделанной. Вся ручная работа была выполнена безукоризненно.

– Кира, тебя собираются пригласить на стажировку в одну из фирм. Ты лучшая ученица выпуска! – как-то примчалась к ней вечером Майя.

– Откуда ты знаешь? – всплеснула руками Кира.

– Сорока на хвосте принесла. Сведения верные, не сомневайся, – заверила Майя.

Кира боялась даже подумать о таком исходе дела. С одной стороны, она отчаянно стремилась в Москву, с другой – добилась того, ради чего все это затеяла.

– Они тебе все сообщат через несколько дней, – Майя радовалась за подругу, – и я ужасно рада, что ты будешь еще какое-то время в Европе. Я буду приезжать к тебе. И мы будем вместе проводить время. Я вообще жалею, что нам придется расстаться. Но мы будем писать друг другу, обменяемся имейлами. Я даже не знаю, как я теперь без тебя…

Майя привязалась к Кире, которая была и подружкой, и старшей сестрой, и по-матерински заботливой и понимающей.

– Мы обязательно будем писать друг другу, – заверила ее Кира. Как человек внимательный и в душе трепетный, она чувствовала ответственность за эту девушку.

Заключительное собрание и торжественный ужин учащихся состоялся через четыре дня. Майя была права: Кира по результатам была третьей в этом выпуске, ее обогнал парень, отец которого держал седельную мастерскую, и девушка, которая уже работала мастером на производстве сумок. Всем троим было предложено пройти оплачиваемую практику в мастерских известных брендов.

– Что я тебе говорила! – Майя теребила ее за рукав.

Кира растерянно улыбалась. Ей предстояло вернуться домой, побыть там два месяца и опять уехать в Европу, чтобы уже работать и получать деньги.

Оставшиеся дни перед отъездом они провели с Майей.

– Ты не представляешь, как жаль, что ты уезжаешь, – не уставала повторять Майя.

Прощание было бурным и даже со слезами. Сначала прощались с соучениками, потом Кира и Майя устроили себе пир в одном из самых известных ресторанов города. Они позволили себе выпить шампанского и до позднего вечера, сидя на террасе, мечтали о будущем. Кира – о своем сумочном бизнесе, Майя – о свадьбе и Вадиме.

В Москву Кира прилетела с кучей подарков для дочки, мамы, Людмилы и для Виктора. Она не могла купить дорогие вещи, но проявила сообразительность и успела собственноручно сшить кожаные безделушки: ключницу, мешочек для мелочи, чехол для карт. Для дочери она купила куклу и несколько смешных футболок.

Все произошло как и хотела Кира. Позвонив в калитку дома Вороновых, она услышала детские голоса, потом щелчок замка, а очутившись в саду, Кира охнула – неожиданно сильно подросшая дочка повисла у нее на шее. И Кира заплакала, удивляясь своей несдержанности и изумляясь той тоске, которая жила в глубине ее души. Родные места, облик дочери, шум реки и ближайшего леса – все это оказало расслабляющее действие.