Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

– А почему вы решили, что я подозреваю его?

– Простая логика! Глава семьи скоро умрет, а наследство его представляет большую ценность. Вы и ваш муж уже подверглись нападениям... вывод напрашивается сам собой.

– Вы, как и комиссар, не верите в существование моих соотечественников, которые...

– Не совсем так. К тому же, и его мнение неоднозначно.

– Вы беседовали с ним?

– Что вы! Он никогда не станет разговаривать с журналистом...

Лартиг вынужден был прервать фразу: молодой статный блондин, модно одетый, с длинными усами, подошел к их столику и после бравого приветствия обратился к Орхидее:

– Мадам Бланшар! Вы здесь... и после столь ужасных потрясений!

Это была катастрофа. Орхидея подняла на князя Каланчина измученные глаза, но тут ее спутник отреагировал мгновенно:

– Вы ошибаетесь месье! Имя, которое вы произнесли, не имеет к этой даме никакого отношения.

– Невозможно! Такая красота незабываема, а князь Каланчин никогда не ошибается.

– Ваша ошибка вполне понятна, и если вы в самом деле настаиваете, я могу вас представить баронессе Арнольд... чью сестру зовут мадам Бланшар.

– Сестру! – в изумлении воскликнул русский. – Немыслимо! Ошеломляюще! – скандировал князь. – Ну так это восхитительно, баронесса! Князь Григорий Каланчин у ваших ног... Могу ли я надеяться, что вы выпьете шампанского в ознаменование счастья нашего знакомства!

– Я никогда не пью шампанского, но благодарна вам за предложение...

– Вы едете на Лазурный берег? Быть может, в Ниццу?

– Именно так, мы едем в Ниццу.

– О, тогда мы еще увидимся! Какое прекрасное совпадение! Григорий Каланчин сделает даже невозможное, чтобы доставить вам удовольствие!

И с поклоном, при котором он почти коснулся головою семги, князь удалился к собственному столику, где его безмолвно поджидал прислуживающий ему казак, по имени Игорь, которого Орхидея хорошо запомнила. Она перевела взгляд на своего друга и поблагодарила его улыбкой.

– Какое счастье, что вы со мной. Я совершенно не знала, что ответить. У меня было такое чувство...

– Что деваться некуда, не так ли?

– Оставалось бежать из этого поезда. Кстати, мы познакомились с ним во время моего последнего путешествия при обстоятельствах... весьма... оригинальных.

Рассказ о пережитой ею авантюре немало повеселил Лартига. Естественно, он задал несколько вопросов относительно этой мадам Лекур, замеченной в холле отеля «Континенталь». Потом он спросил Орхидею:

– Раз уж она демонстрирует по отношению к вам такую дружбу, не хотите ли вы остановиться в Марселе и провести какое-то время вместе с ней?

– Лучше этого не делать. Окажись я с ней, и мне придется либо застрять у нее в гостях, либо согласиться на то, чтобы она сопровождала меня в Ниццу. И того и другого мне не хотелось бы делать.

Ужин закончился милой бессодержательной болтовней.

Вернувшись в свое купе, куда журналист проводил ее прежде, чем отправиться играть в карты в салоне, Орхидея не захотела спать. Она лишь убавила свет и уселась у окна, приподняв занавеску. Поднимавшаяся луна высветила целую панораму взгорий, долин, лесов, рассеченных то здесь, то там серебряной змейкой реки. Она любила созерцать ночное небо еще тогда, когда обитала в Запретном городе. По ночам порой выходила там во двор, примыкавший к ее покоям, садилась на бордюр бассейна и подолгу не могла оторвать взгляда от пышных россыпей звезд. Небо, как бы обрамленное в неровную рамку островерхих крыш, покрытых позолоченной черепицей, напоминало ей тогда картину с постоянно меняющимся изображением.

В редких случаях тогда, когда была еще ребенком, к ней присоединялась сама императрица Цы Си, объясняя ей магическое значение звезд и рассказывая легенды, с ними связанные. Об этих ночах, проведенных вдвоем, Орхидея сохраняла самые трогательные воспоминания. Пусть эти воспоминания были не столь нежны и интимны, как память о ночах, проведенных с Эдуардом на итальянских террасах или в испанских патио, все равно они имели для нее особую ценность, восходя ко временам детства.

Но здесь в поезде, сквозь окна, испачканные дымом и сажей, ей было трудно различить звезды. К тому же большая скорость, которую развил мощный локомотив, мешала любоваться пейзажем. Орхидея быстро устала. Она уже собиралась выключить свет, когда почувствовала тонкий запах хорошего табака: наверняка кто-то курил в коридоре. Тут она пожалела о том, что не захватила с собою сигарет. У нее не было привычки курить, но нравилось, когда порой Эдуард засовывал ей зажженную сигарету в губы. Вообще сигареты казались ей куда более вкусными, чем те длинные трубки со слишком крепким табаком, которые имели обыкновение курить в Китае пожилые дамы. Итак, в этот момент она ощутила острую потребность закурить и подумала о том, что возможно сигареты имеются у проводника. Но она не стала вызывать его, а вместо этого вышла в коридор.

В коридоре, оперевшись локтями на кожаную раму окна, стоял мужчина. Орхидея не сразу узнала в нем настойчивого русского князя, а когда узнала, было уже слишком поздно. Он повернулся к ней, а его широкая улыбка недвусмысленно говорила о его намеренье общаться.

– Божественная баронесса! Как я счастлив быть вашим соседом...

Он уже собрался раздавить свою сигарету в пепельнице, но тут она прервала его нетерпеливым жестом.

– Не делайте этого! И если вы хотите доставить мне удовольствие, предложите мне еще одну!

– Неужели?

– Да. Мне очень хочется курить. Именно запах табака соблазнил меня покинуть свое купе.

Князь поспешил достать и раскрыть перед ней массивный золотой портсигар, в котором оказались тонкие шикарные сигареты «Латакия» и, после того как она выбрала себе одну из них, зажег огонь.

– Мне доставляет истинное удовольствие предложить вам закурить!

Какое-то время они курили молча, стоя около окна и задумчиво разглядывая проносившиеся мимо пейзажи. Понемногу нервозность, в состоянии которой пребывала Орхидея, стала спадать. На лице ее появилась едва заметная улыбка блаженства. Ее спутник заметил, что настроение дамы меняется, к лучшему, но выдержал еще несколько минут, прежде чем решился заговорить:

– Мадам Бланшар наверняка рассказать вас о нашей встрече?

Орхидея звонко рассмеялась:

– Да. Она мне все рассказала. Мне это показалось очень забавным.

– А ей? Она меня простила?

– Безусловно. Ведь вы разыскивали свою возлюбленную, а любовь оправдывает все.

Если познания князя. Каланчина во французском языке были весьма ограничены, то он умел компенсировать этот недостаток интуитивной способностью понимать суть сказанного и даже нюансы речи собеседника. Он тут же доказал эту свою способность:

– Любить? Григорий всегда любить. Он готов похищать жестокая Лидия...

– Как, опять? Разве вы не встретились вновь после... того, что случилось... с моей сестрой?

– Да, и нет!

И он принялся объяснять ей, как после всех