Невеста-чужестранка - Кэтрин Коултер

— Как ни жаль это признавать, но вы, возможно, правы.

Мать, которая наслаждается жестокой игрой, не думая о том, как это скажется на дочери? Гвинет Фордайс — настоящая красавица и вряд ли кому-то сознательно причинит зло, но душа ее отнюдь не чиста. Она себялюбива и эгоистична. Намеренно отгородилась от всех. Нет, она в своем уме, он в этом уверен.

— Почему она так не любит Донателлу? — внезапно поинтересовался Тайсон.

— Потому что она законная дочь, а я — Позор Семьи. Кроме того, мама терпеть не может свою сестру, леди Маргарет. Теперь вы, конечно, гадаете, почему мы все-таки живем в Велленс-Мэнор.

— Да, но если эта тема вам неприятна, можете не отвечать.

Мэри Роуз пожала плечами:

— Дело в том, что нам больше некуда деться. Я незаконнорожденная. Денег у нас нет. Мать ни одной живой душе не назвала имя моего отца. Я похожа на нее, так что даже предположить ничего нельзя.

— Ваш отец, возможно, был женат. Такое часто случается. Думаю, он из местных жителей. Неужели даже слухов никаких не ходило?

— Нет. Я пыталась узнать у матери, но, стоило мне заговорить об этом, она отвечала непонимающим взглядом. Вы, разумеется, правы. Если он все еще жив, значит, по-прежнему женат и не может жениться на матери.

— Скорее всего.

— Но кто знает? Это было двадцать пять лет назад. Столько воды утекло! — Она снова замолчала, любуясь быстро бегущей водой. — Ах, Тайсон, какая странная штука — жизнь, не правда ли? Но как бы она ни была к нам сурова, приходится с этим мириться.

— Верно, — кивнул он. — Приходится.

Как ему нравится звук собственного имени на ее губах! Нежный своеобразный акцент, певучий, как журчание ручейка.

Нет, он совсем спятил! Впал в поэтический бред, вообразил себя этаким лордом Байроном!

— А ваш дядя? Ему ничего не известно?

Она так энергично тряхнула головой, что темно-рыжие пряди рассыпались по плечам.

— Нет, иначе знала бы вся Шотландия. Мой дядя скрытностью не отличается. Жаль, что мать вас оскорбила.

— Причем сделала это с большим искусством, — признал Тайсон, тоже срывая лилию. Ее стебель был неприятно-скользким, зато сам цветок обладал неожиданно тонким ароматом. — Невозможно ею не восхищаться. И я совсем не обиделся. Dinna fache yerself, Мэри Роуз. Не стоит расстраиваться.

— Звучит совсем по-шотландски, милорд, — улыбнулась она.

— Стараюсь!

— А как вы справляетесь с миссис Гриффин?

— Мистер и миссис Гриффин, мои недолгие гости, наговорили таких гадостей, что ничего не оставалось, как указать им на дверь. Мегги, которую следовало бы выпороть, усомнилась, что они послушаются, и сочла своим долгом выгнать их из Килдрамми.

— Боже, и как ей это удалось?

— Разыграла привидение и насмерть перепугала старую клячу.

— Расскажите поподробнее. До чего же умная девочка! Миссис Гриффин вечно торчала в Килдрамми. Я слышала, что в юности мистер Гриффин был настоящим повесой. Женщины его обожали. Но потом супруга вцепилась в него мертвой хваткой и вот уже много лет не отпускает. Никто не знает, как это получилось. Может, его почтительное отношение к жене — только притворство? Неизвестно. Кстати, на меня она никогда не обращала ни малейшего внимания, потому что я всего лишь незаконная дочь. Меня даже не приглашали пить с ней чай. Только Донателлу.

— Мэри Роуз, вы хотите стать женой Эриксона Макфайла?

Девушка вздрогнула и едва не свалилась в речку. Тайсон еле успел схватить ее за руку.

— Простите, но я должен был спросить. Видите ли, ваш дядя считает, что, если бы Эриксону удалось поговорить с вами, вы переменили бы свое мнение о нем. Он сумел бы вас убедить.

— Да я скорее согласилась бы отправиться на каторгу, чем стать его женой, — процедила она, упрямо вздернув подбородок, и Тайсон ей поверил. — Он кажется таким очаровательным и милым молодым человеком, но я слишком хорошо его знаю, — добавила девушка. — Кроме того, не так он и молод. Ему почти тридцать.

Глаза ее вдруг затуманились давно пережитой болью, словно старая рана снова открылась.

— Что с вами, Мэри Роуз? — всполошился Тайсон. — Что вы вспомнили?

Девушка медленно повернулась лицом к нему.

— Однажды, лет десять назад, я видела, как он домогался моей матери.