Замкнутый круг - Нора Робертс

– Похоже, у вас теперь есть все, капитан.

– Чертовски верно! – Типтон с удовольствием променял бы все это на ночные дежурства в участке или на простую службу патрульного, но промолчал. – Я славно потрудился, и тихая, спокойная жизнь на пенсии кажется мне достойной наградой за хорошую работу.

– Насчет хорошей работы никто не спорит. – Росси отпил глоток из своей банки. Он предпочитал импортное пиво, но упоминать об этом сейчас было бы неуместно. – Вы, наверное, не следите за тем, что творится сейчас в округе, однако о деле, которое я веду, вы должны были слышать.

– Конечно, я время от времени просматриваю заголовки… – с великолепной небрежностью заметил Типтон, хотя каждую газету он прочитывал от корки до корки, с жадностью ища сообщения об убийствах и других тяжких преступлениях.

– Тогда вы, наверное, помните – убийство на ипподроме в Чарльстоне.

– Как же, как же!.. Кто-то ранил ножом конюха, а лошадь прикончила беднягу. Ты закрыл это дело, – припомнил Типтон. – А сейчас у тебя в работе другой конюх, Липски, кажется.., дело о самоубийстве.

– Это дело еще не закрыто… – Росси откинулся на спинку своего кресла, следя за скворцами, которые вились над самодельной кормушкой, явно вышедшей из той же мастерской, что и кресло-качалка. Она была установлена на столбе прямо посередине газона, а под ней, с деланным равнодушием наблюдая за птицами, сидел толстый рыжий кот с темными полосами поперек спины. Почему-то Росси подумалось, что со стороны они с капитаном выглядят просто как двое добрых соседей, коротающих время за праздным разговором.

– Во-первых, мы не нашли предсмертной записки, а во-вторых, этот парень, Липски, ни в коей мере не был склонен учинить над собой что-то в этом роде. Да способ самоубийства не подходит.

Он объяснял все это точно и подробно, словно писал отчет, охватив все известные ему факты, начиная с увольнения Липски и вплоть до его загадочной смерти.

– Иными словами, Липски был вспыльчивым, склонным к насилию человеком, который кое-что знал о лошадях, – подвел итог Росси. – Друзей у него не было, по работе он не продвигался. В свое время у него были кое-какие трения с законом – оскорбление действием, нападение, нарушение общественного порядка, совершенное в состоянии опьянения.

– Я понял, – кивнул Типтон. – Этот человек скорее пустился бы в бега, чем стал травиться лошадиным ядом. Но, с другой стороны, у него был доступ к этой отраве.

– Не у него одного. К тому же Липски охотился за лошадьми Слейтера, вероятнее всего – на почве личных неприязненных отношений. Он, я полагаю, жутко злился, когда Слейтер вышиб его с работы, вот и попытался отомстить как мог. Старый конюх застал его на месте преступления, Липски запаниковал и ударил его ножом. Но почему, почему, имея на руках свежий труп, он не ударился в бега, капитан? Почему он засел в мотеле в часе езды от Чарльстона?

– Потому что он кого-то ждал. Кого-то, кто подсказал бы ему, что делать дальше.

– И этот кто-то поднес ему коктейль, который отправил Липски на тот свет. На бутылке с джином не было никаких отпечатков, капитан. Она была вытерта начисто.

Эта подробность заставила Типтона улыбнуться и поглядеть на своего кота, который продолжал терпеливо сидеть под кормушкой. Кот, как и его хозяин, любил маленькие промахи и незначительные ошибки. И не прощал их никому.

– И поэтому ты продолжаешь расследовать это дело. Дело об убийстве, – проговорил Тип-тон. – Ты не пробовал повнимательнее присмотреться к этому Слейтеру?

– Пробовал. Интересный тип. Разносторонний, я бы сказал. В свое время он отбывал срок…

– За что?

– Азартные игры. Случись это двумя месяцами раньше, и он проходил бы по делу как несовершеннолетний. – Росси рассеянно побарабанил пальцами по поручню кресла. – С тех пор Слейтер старается держаться подальше от всего, что могло бы быть расценено как противоправное. Во всяком случае, никаких материалов на него к нам не поступало. Вырос он на улице, мать умерла, когда он был подростком. Отец – горький пьяница; несколько раз его задерживали за мошенничество, за подделку денежных знаков, за попытку воспользоваться фальшивым чеком, но ему всякий раз удавалось вывернуться. Несколько лет назад Слейтер-старший избил проститутку в Таосе, но ничего серьезного за ним по-прежнему не числится. Сын порвал с папашиным окружением после отсидки и с тех пор ни во что противозаконное не вмешивался. Я, конечно, не поручусь, что не он разделался с Липски, но мне это кажется маловероятным. Слейтер вломился бы в мотель и размазал ублюдка по стенке. Яд не в его характере.

– Кто еще у тебя есть на примете, кроме Слейтера?

– Практически никого. Никого, кто вписывался бы в картину. Вы не смотрели дерби, капитан?

– В мире существует только один настоящий спорт – это бейсбол. – Типтон поправил на голове кепку. – Впрочем, я что-то слышал… Вроде какая-то лошадь сломала ногу…

– Эта лошадь была по уши накачана наркотиками, капитан. И погибла от передозировки. А Слейтеров жеребец пришел к финишу первым.

– Так… – Типтон задумчиво допил свое пиво. – Куда ты клонишь, Роско?

– Я не совсем уверен, но… Может оказаться так, что мне потребуется вернуться на двадцать три года назад, капитан. Дело Наоми Чедвик.., вы его помните? Что вы можете рассказать мне об этой женщине?

– Любопытно! – Типтон положил пустую жестянку на пол и расплющил ее, наступив башмаком. – За сегодняшнее утро я слышу это имя во второй раз. Ее дочь звонила мне часов в десять… – Он бросил взгляд на часы. – Скоро она должна быть здесь.

– Келси Байден едет сюда?

– Она хочет поговорить со мной о своей матери, – Типтон откинулся на спинку качалки, явно наслаждаясь пронзительным скрипом сухого дерева. – Она тоже хочет, чтобы я вернулся в прошлое.

– Тебе следовало бы остаться на ферме, – пробормотала Келси. – До скачек в Бельмонте осталась всего неделя.

– Джеми превосходно справится и без меня, – беззаботно откликнулся Гейб, лихо вписываясь в поворот. – Собственно говоря, он чувствует себя гораздо спокойнее, когда я не путаюсь у него под ногами.

– И все равно мне неловко, что я вынудила тебя бросить дела. Я и сама справилась бы с этим.

– Келси… – С выражением бесконечного терпения на лице Гейб взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. – Заткнись, пожалуйста, а?

– Не могу. Я слишком волнуюсь. Этот человек арестовывал мою мать, допрашивал ее и в конце концов засадил в тюрьму. И теперь я собираюсь просить его, чтобы он помог мне доказать, что он тогда ошибся. И я опять солгала Наоми!

Она-то думает, что мы поехали кататься на машине.

– Мы едем на машине, разве нет?

– Не в этом дело, – резко возразила Келси. – Дело в том, что я обманываю ее и Моисея. И всех остальных. А ради чего? Ради своей собственной прихоти, ради дурацкого стремления убедиться, что у меня в роду не было убийц?