Сладостный огонь - Джо Гудмэн

— Узнали бы. Прежде чем уйти, я бросил платье на кровать Джинни. Репортер газеты упомянул о платье при описании сцены убийства, но не понял, как оно туда попало. Платье опознают как принадлежащее Джинни, но только вы и я знаем, почему оно мокрое и грязное. Увидев заметку в газете, я понял, что вы тоже можете ее прочесть. Я представлял себе, к какому выводу вы можете прийти. Уверяю вас, я не убивал Джинни Флинт.

У Лидии пересохло во рту, и она судорожно глотнула воздух. Ей хотелось, чтобы было темнее и она не видела на таком близком расстоянии холодные серебристо-серые глаза Натана, которые смотрели на нее так, словно она была загнанной в угол добычей хищника.

— Разумеется, не убивали, — наконец вымолвила она.

Однако по тону ее голоса не чувствовалось, что она уверена в его неспособности сделать это.

«Клифф-Хаус» был построен лет шесть назад у западной оконечности парка «Золотые ворота». Ресторан, из окон которого открывался вид на океанские просторы и белый песчаный пляж, пользовался большой популярностью у знатных граждан Сан-Франциско. Даже дорога, ведущая к «Клифф-Хаусу», считалась модным местом прогулок. Элегантные экипажи поднимались по дороге к ресторану и, развернувшись, спускались назад в город. Мода предписывала, чтобы за экипажем следовал далматинский дог, что превращало прогулку в настоящую процессию. Для тех, кто предпочитал насладиться быстрой верховой ездой, параллельно Пойнт-Лобос была проложена специальная дорога длиной в милю с четвертью.

Натана и Лидию усадили в уголке зала. Она была спокойна и держалась несколько отчужденно. Пока у них не приняли заказ, они почти не разговаривали, а если и разговаривали, то всего лишь о достоинствах ростбифа по сравнению с барашком.

Натан пил холодное пиво из оловянной кружки.

— Признаюсь, меня удивило, что вы согласились пойти со мной.

— Это не комплимент, мистер Хантер. Я дала слово. К тому же это ведь всего на один вечер, не так ли? После этого я не буду обязана вам.

— Зовите меня, Натан, Лидия.

Ну вот. Он, кажется, не намерен реагировать на то, что она говорит. Так хочет он или не хочет увидеться с ней еще раз? Ей было гораздо труднее разговаривать с ним, чем с Бригемом. Она чувствовала, что Натан говорит далеко не все, что думает.

— Мама не хотела, чтобы я шла с вами сегодня, — сказала она.

— У вашей матушки есть все основания настороженно относиться к людям вроде меня.

У Лидии от удивления округлились глаза. Она не ожидала, что он скажет такое.

— Вот как?

— Ну конечно. Много ли вы обо мне знаете?

— Моему отцу вы нравитесь.

— Взаимно.

— Но мне кажется, что он знает о вас не больше, чем я.

— Возможно. Вас интересует что-нибудь конкретное?

Лидия не стала задавать вопрос, так как в этот момент официант принес их заказ: аппетитные ломтики горячего хлеба и большие чашки золотистого грибного супа. Она погрузила в суп ложку и слегка помешала, ожидая, когда он остынет. Натан не стал ждать и запил первую ложку горячего бульона глотком холодного пива. Лидия сделала вид, что не обратила на это внимания. Но Натан знал, что спутница это заметила, и вспомнил о том, как велика между ними разница в воспитании.

— Откуда вы родом? — спросила Лидия. Она взяла ломтик хлеба, намазала маслом и подала Хантеру. Потом намазала кусочек для себя.

— Ну, это вы знаете. Я из Лондона. Я говорил вам прошлой ночью.

— Помню. Просто надеялась, что на этот раз вы будете более откровенным и расскажете поподробнее.

— Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, — сразу же насторожился он.

Она вздохнула и, не донеся ложку до рта, искоса взглянула на собеседника.

— Вы диггер? — грубовато спросила она. Диггерами называли австралийцев. Она иногда слышала этот термин от Мэдлин, когда та хотела очернить и унизить ее настоящего отца. Короткое замешательство Натана не укрылось от внимания Лидии и подтвердило, что она попала в точку. — Ладно, можете не отвечать. Вижу, что слово «диггер» вам известно, а это подтверждает, что вы являетесь одним из них.

— Это так важно?

— Возможно. Вы были вольным поселенцем?

— Видимо, вы хотите узнать, был ли я каторжником?

— Да. Именно это я и хочу узнать.

В это мгновение к столику подошел официант с горячим блюдом — ростбифом с кровью с гарниром из молодого картофеля и нарезанной соломкой моркови. Лидия, потерявшая аппетит, не стала доедать суп.

— Это из-за Джинни? — спросил Натан, когда официант удалился. — Из-за этого вы устроили мне допрос?

Ей пришлось усилием воли взять себя в руки, так как напоминание о Джинни выводило ее из равновесия.

— Вы сами сказали, что я мало знаю о вас. Даже предложили задавать вам вопросы. Если вы не хотите затрагивать некоторые темы, то надо было предупредить об этом с самого начала. Я приятно провела время с Бригемом Муром, но едва приехала домой, как моя мама сказала, что он каторжник. Вы не говорили, что были раньше знакомы с Бригемом, но и не отрицали этого. По правде говоря, вы так и не дали прямого ответа на мой вопрос. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы с мистером Муром из одной местности. Слыша, как вы нивелируете гласные или повышаете интонацию в конце вопросительного предложения, я сначала решила, что это кокни[6], что вполне вероятно, хотя есть в вашем произношении и другие особенности. Поэтому я спрашиваю вас еще раз: вы каторжник?

— Да…

Мэдлин Чедвик стояла, повернувшись спиной к арочному окну, в гостиничном номере Бригема Мура. Ее золотисто-каштановые волосы блестели в свете лампы. Свет придавал цвету лица тепло, хотя в жесткой складке возле губ его явно недоставало.

— Не смотри на меня так, — сказала она, обращаясь к Бригу. — Если уж кто и имеет право злиться, так это я…

Бриг был явно взбешен: его квадратная челюсть была упрямо выпячена, ноздри раздулись. Казалось, он вот-вот раздавит бокал, который крепко сжимал в руке. Наверное, он бы этого даже не почувствовал. Он был зол, и его гнев вызывала Мэдлин.

— Я мог бы задушить тебя собственными руками. И ты это знаешь.

Мэдлин потерла шею рукой, но не отступила.

— Чего еще можно ожидать от австралийского каторжника? Я с самого начала поняла, что ты за человек.

— И именно это тебя во мне привлекает?

— Неправда.

— Можешь отрицать сколько угодно, это ничего не меняет. — Его гнев несколько остыл. Он подошел к Мэдлин, заставив ее прислониться спиной к окну, так чтобы она чувствовала, насколько хрупка опора. — Ты рассказала Лидии о том, кто я такой, из ревности.

— И это неправда. Просто не хочу, чтобы ты вокруг нее увивался. Она слишком молода и неопытна. Ты обидишь ее, а я не могу этого допустить. Пусть уж лучше она сейчас узнает, что ты за птица, чем после того, как влюбится в тебя.