Итальянский темперамент - Джоанна Лэнгтон

Марша отпрянула, как будто он дал ей пощечину. Как в тумане она слышала, что он говорит с одним из слуг по имени Джанкарло. Перед ней на серебряном подносе появился наполненный до краев бокал шампанского. Дрожащей рукой она подняла его.

— За что же мы будем пить? За законный брак? — сардонически ухмыльнулся Винченцо. — Или за твое вступление в новый мир?

— О чем ты говоришь? — Голос Марши предательски дрогнул. Этими несколькими фразами Винченцо уничтожил все ее надежды на то, что теперь у них все пойдет по-другому.

Величаво ступая, он отошел от окна, и ей стало видно его лучше. На его твердом смуглом лице явно читалось мрачное удовлетворение.

— Хотя ты и одета не совсем подобающим для этого образом, но для тебя начинается жизнь, где свободы у тебя будет не больше, чем у монашки в монастыре со строгим уставом, — спокойно сказал он.

— Ты что, пьян? — прошептала Марша. Это было единственным разумным объяснением, которое пришло ей в голову.

Винченцо откинул голову и рассмеялся с видимым удовольствием.

— Ты ведь никогда не спрашивала, где и как будешь жить, — напомнил он ей. — Теперь я тебе скажу. Ты будешь жить здесь.

— Здесь… — неуверенно повторила Марша.

— И не надейся, что я отвезу тебя обратно в Англию.

— Но я думала, что мы будем жить в Лон…

— Ты ошибалась. Я могу управлять своими компаниями откуда угодно. Современная техника позволяет мне это. Придется, конечно, иногда уезжать ненадолго, но ты будешь всегда оставаться здесь, поддерживать домашний очаг и посвящать все свое время и силы воспитанию нашего сына, — четко выговаривая слова, объяснил Винченцо. — Не думаю, чтобы ты особенно этому обрадовалась.

Марша отхлебнула шампанского-просто для того, чтобы смочить пересохшее горло. Она посмотрела на него так, как будто он только что признался ей, что психически ненормален. Ее бирюзовые глаза недоверчиво расширились.

— Но эта глушь совсем не подходит для воспитания Сэмми! — то было первое, что пришло ей в голову.

— Очень даже подходит. Я купил все, что только нужно для ребенка. А когда придет время отдать Сэмми в школу, то в шести километрах отсюда, в деревне есть отличная школа. Я сам ее субсидирую, чтобы молодежь не разбегалась из этих мест. Мы здесь, в Сицилии, выше всего ставим преданность семье и родственникам. Тебе придется с этим смириться, — рубил Винченцо, не давая ей сказать ни слова.

— Но Сэмми не знает ни слова по-итальянски! — воскликнула Марша, совершенно ошарашенная спокойной уверенностью, с какой Винченцо отметал все ее доводы.

— Ничего, он быстро научится, — ответил Винченцо. — В возрасте Сэмми дети все схватывают на лету. Через пару лет он будет говорить не хуже меня.

Слишком поздно до Марши стал доходить смысл его намеков о том, что здесь ей придется жить совсем другой жизнью, чем она привыкла. Он решил наказать ее заточением в этом угрюмом замке, где не будет ни праздников, ни развлечений-только тоскливые будни. Собственно говоря, она не лгала, когда говорила о том, что любит жить в деревне. Но то, что предлагал ей Винченцо, больше походило на заключение в тюрьму.

— Ужин, — произнес Винченцо, положив свою сильную руку ей на спину и осторожно подталкивая ее к двери. — Ты удивлена, не правда ли?

— Я не вижу никаких причин, чтобы тебе вести себя подобным образом! — беспомощно выкрикнула она. На самом же деле, зная мрачную и мстительную натуру Винченцо, она могла бы назвать множество причин для этого.

— Заведешь любовника — убью. Так и знай, — почти неслышно шепнул ей Винченцо, наклоняясь к самому ее уху. — Так что здесь, в безлюдье, тебе будет даже спокойнее. Здесь нет никаких соблазнов для такой особы, как ты… в целях твоей же безопасности. И моего спокойствия тоже, — добавил он немного погодя.

Она посмотрела невидящими глазами на прекрасно сервированный стол и медленно опустилась на предупредительно подвинутый ей стул. «Заведешь любовника — убью. Так и знай». Эти слова Винченцо окончательно сразили ее. Как он мог даже подумать об этом в день их свадьбы? Марша сидела неподвижно, тупо уставившись в свою тарелку. Все происходящее казалось ей длинным, кошмарным сном. Вот только очнуться от него ей, наверное, не удастся никогда…