Как в сказке - Хелен Бьянчин

После неспешно принятого душа они облачились в халаты и уселись в кресла, потягивая французское шампанское в ожидании прихода официанта с заказанным обедом.

Покончив с едой, Ханна откинулась в кресле. Все еще оставались вопросы, которые ей хотелось прояснить. Слова, которые ей требовалось сказать именно сейчас.

Она осторожно рассматривала мужа, ощущая ауру мощи, окружающую его, и знала, что она всегда останется с ним.

– Я люблю тебя, – с подкупающей простотой произнесла она и заметила, что черты его лица смягчились.

Его глаза были темны, невероятно темны, но сейчас он не пытался спрятать богатство бушующих в его душе эмоций в их глубине.

– Спасибо, женушка, – мягко ответил он.

– И всегда так было. Если бы я не любила, – заверила его Ханна, – я никогда не согласилась бы выйти за тебя. Ты все, что мне надо в жизни. Все, что мне может понадобиться.

Мигель встал и заключил ее в объятия. Его губы опять превратились в орудие страсти, обольщения. Ханна потерялась, унесенная в море нахлынувших на нее переживаний. Ей оставалось лишь крепче ухватиться за плечи мужа и держаться за них, как за единственную свою опору в зыбком мире. Долго ли они стояли так, прижавшись друг к другу? Она потеряла счет времени.

Медленно он оторвал свои губы от ее губ, еще раз нежно поцеловал, когда она, протестуя, жалостно вздохнула. Вздох сменился стоном, потому что он разжал объятия и сделал несколько шагов в сторону.

Она наблюдала, как он вынимает что-то из внутреннего кармана пиджака и возвращается.

– Тут кое-что для тебя.

– Мигель?

– Открой!

На бархатной подушечке лежали ожерелье и сережки. Настоящие произведения искусства, созданные рукой мастера. Розовые сапфиры чередовались с белыми бриллиантами, а в центре – крупный розовый камень, вытянутый в форме слезы.

– Они прекрасны, – прошептала Ханна. – Спасибо.

– Почему же ты плачешь, дорогая?

Тушуясь под его насмешливым взглядом, она постаралась скорее сморгнуть непрошеные соленые капли, провела ладонями по обеим щекам.

– Я что-то никак не могу остановиться.

Мигель достал ожерелье и стал застегивать у нее на шее. Драгоценные камни переливались как раз под впадинкой горла, а нитка из блистающих сапфиров и алмазов скользнула между выпуклостями груди.

Она потянулась к застежке, но его руки легли поверх ее пальцев.

– Оставь!

Не говоря больше ни слова, она притянула его голову к себе, поцеловала. Ее поцелуй оказался лишь началом целой серии поцелуев, которые заводили их по знакомому пути все дальше. Пути, который имел лишь один конец…

Позже, гораздо позже, Мигель притянул ее к себе, удобно угнездив в изгибе собственного тела, укачивая, мимоходом даря один-другой поцелуй.

– Спи, дорогая. Завтра будет новый день.

Ханна проснулась от переливов дверного колокольчика. Мигель говорил с официантом, доставившим завтрак.

Сколько же сейчас времени? Она бросила быстрый взгляд на часы: восемь!

Ханна вскочила на ноги. В душ…

– Милая, не так скоро, – улыбнулся Мигель, входя в комнату.

– Бутик! Ты должен был меня разбудить!..

– Иди завтракать. – Он вроде бы вовсе не был обескуражен ее явным недовольством и метаниями. – Ты никуда не идешь.

– Не иду? А что случилось?

Его темный насмешливый взгляд обласкал изгибы ее обнаженного тела. Заметив, на что направлено его внимание, она поспешно схватила халат, продела руки в рукава, запахнулась и завязала пояс.

Он протянул руку, ухватил ее, притянул к себе ближе.

– Мигель! – раздраженно запротестовала она. – У нас совершенно нет времени.

– Ничего подобного, у нас его уйма.

– Нет, ну что за шутки! – Она попыталась вырвать руку, но шансов у нее было немного: его губы уже прильнули к ее губам в дразнящем, неторопливом поцелуе.

– Сегодня утром бутик откроет Рене.

Она замерла, оторопело вглядываясь ему в лицо.

Мигель провел ее к столу, где официант уже сервировал завтрак.

– Ты мне объяснишь, что происходит?

– Ладно, – легко согласился Мигель. – Через несколько часов мы должны сесть на самолет.

Она недоверчиво покачала головой – не шутит ли он.

– Что ты сказал?

Он усадил ее на стул, сам уселся напротив.

– Ты уже слышала.

– Как же так?

Он сделал вид, что размышляет.

– Обычным путем, я так понимаю.

– Я хочу сказать, как мы можем уехать вот так, с бухты-барахты?

– Оставим тут заместителей.

– Я не могу…

– Можешь. – Он отпил апельсиновый сок из своего бокала. – Синди в понедельник выходит на работу, с помощью Элайны она с бутиком управится, и Рене до четырех будет там. Мир не рухнет, если мы уйдем в отпуск, – тихо заметил Мигель.

Он прав, не рухнет. Но все так… внезапно. Так неожиданно.

– Куда мы направляемся?

– На Гавайи.

– И надолго?

– Неделя на Гонолулу, неделя на Мауи.

– Гонолулу? – переспросила она. – Правда? – Глаза сверкнули. – Сегодня?

– Не смотри на меня так. А не то мы никогда не покинем этого номера, а на самолет и подавно не успеем.

Ханна рассмеялась.

– Ты так думаешь?

Он погрозил ей пальцем.

– Завтрак, милая.

– Ладно, – согласилась она. – Девятичасовой рейс. – Ее глаза сверкнули, в них промелькнула озорная искорка. – Это оставляет мне много времени для осуществления плана мести.

– Кокетка, – сказал он, уже готовый оставить завтрак на потом.

– К сожалению, нам еще надо заехать домой собраться.

– Нет, – отмахнулся Мигель. – Не надо. Сумки уже в багажнике машины.

Она не удержалась от недоверчивой улыбки.

– Ты собирал мои вещи?

– Взял все, что тебе может понадобиться, – с потешной торжественностью заверил он. – А что не взял, можно купить на месте. Кроме того, – лукаво добавил он, – вряд ли тебе понадобится много одежды.

– Тогда у меня для тебя новости, дорогой. Я собираюсь плавать, греться на солнце, выбираться на долгие прогулки и читать. И с приятностью вкушать пищу. – Ее глаза блеснули, приобрели оттенок переливающегося синевой топаза. – Если ты сунул мне в чемодан только трусы и халат, то здорово прогадал.

– Давай, считай. Так… вечерний наряд, пара платьев, шорты, несколько топов, бикини, туфли… – Голос его звучал приглушенно за ее ладонью, потом он широко открыл рот и сделал вид, что собирается укусить ее за пальцы.