Золотая бабочка - Алекс Вуд

Те же, кто не знал Элеонору Хасл вчера, не ломали голову над глупыми вопросами. Они восхищались. Каждый мужчина, которого Элли удостаивала беседой, был вне себя от счастья. Естественно, женская половина была чрезвычайно недовольна, и Даниэль неоднократно замечал лица, искаженные ревнивыми ухмылками. Среди них было и лицо Лючии Грациано, которая с ненавистью наблюдала за успехом Элеоноры.

Даниэлю стало жутко. Пожалуй, он поторопился забыть о ее существовании. Лючия Грациано способна причинить большие неприятности тем, кому не посчастливилось вызвать ее неудовольствие. А Элли явно раздражает эту фурию…

Однако сосредоточиться как следует на окружающих его женщинах Даниэль не успел, потому что Эдуардо задал ему такой вопрос, что все посторонние мысли моментально вылетели из головы.

– Что ж, Даниэль, вы не считаете, что нам пора приступить к самой ответственной части нашей вечеринки? Танцы и угощение подождут, настало время напомнить нашим гостям о золоте Грациано, вы не находите?

Даниэль улыбнулся, давая понять, что он всецело в распоряжении Эдуардо, на самом деле ему было совсем невесело. Несмотря на слова Элли и доказательства, представленные ею, Дан никак не мог поверить в то, что Фабрицио намеренно не предупредил их и теперь с нетерпением ждет их провала. Какова цель такого странного поведения? Чего он хочет добиться этим?

Даниэль поискал глазами Фабрицио. Вон он, стоит у самых дверей и с легким презрением оглядывает гостей. От такого человека можно ожидать всего. Он с улыбкой всадит нож в спину лучшему другу, если будет на то необходимость. Даниэль поежился. Эдуардо казался совсем другим человеком, открытым, искренним, хотя и весьма расчетливым. Неужели эти двое заодно в какой-то непонятной затее, где «Хьюстон Эдвертайзинг» должна играть роль жертвы?

Но тут выражение лица Фабрицио неуловимо изменилось. Вместо презрения жгучая ненависть полыхнула в его глазах. Даниэль вздрогнул. Вначале ему показалось, что это относится к нему, но, приглядевшись, он понял, что Фабрицио смотрит на кого-то за его спиной. Дан украдкой оглянулся и увидел Эдуардо Грациано, энергично распоряжавшегося группой служащих, которые вносили в зал маленькие столики с разложенными на них золотыми изделиями Грациано.

Дан поежился. Пожалуй, он поторопился записывать Фабрицио и Эдуардо в союзники… Но, по крайней мере, ясно одно – ему надо держаться настороже, чтобы не стать пешкой в чужой игре.

Тем временем Эдуардо вышел на импровизированную сцену и подошел к микрофону. Ему дружно зааплодировали. Даниэль нехотя оторвался от наблюдения за Фабрицио.

– Дорогие друзья! – торжественно начал Эдуардо. – Вы все знаете, зачем я собрал вас здесь сегодня. Я хотел как следует отметить пятидесятилетие компании «Золото Грациано». Но дело не только в этом. Сегодняшний день должен стать первым днем рекламной кампании нашей фирмы в Соединенных Штатах. Разрешите мне представить вам директора рекламного агентства «Хьюстон Эдвертайзинг», который любезно согласился сотрудничать с нами в этом нелегком деле! Даниэль Хьюстон!

Раздался новый взрыв аплодисментов. Даниэль на негнущихся ногах вышел на сцену и слегка поклонился. Где-то в зале за ним внимательно наблюдает Фабрицио и толкует его замешательство в свою пользу.

Даниэль выпрямился. Значит, война? Хорошо, кто предупрежден, тот вооружен.

– Благодарю вас за доверие, Эдуардо, – отчетливо сказал он в микрофон. – Я уверен, что мы не разочаруем вас и золото Грациано будет иметь ошеломляющий успех. Сотрудники нашего агентства уже успели по достоинству оценить красоту золотых изделий вашей компании.

С этими словами Даниэль показал на Элли, которая по счастливой случайности стояла в трех шагах от него.

– Я счастлив! – воскликнул Эдуардо и протянул руку Элли, чтобы помочь ей подняться на сцену, – что такая очаровательная девушка нашла в своем сердце местечко для золота Грациано. Чем же оно так привлекло вас, моя прелесть?

– Все очень просто, – подкупающе улыбнулась Элли. – Любая женщина грациозна с Грациано, вот и весь секрет!

Звонкий голосок Элли разносился по залу, ее было прекрасно слышно и без микрофона.

Тотчас свет погас, и за их спинами загорелся огромный экран, на котором появились золотые изделия Грациано во всей красе. Это был ролик, подготовленный Даниэлем и Тэдди как раз для показа по совету Элли на вечеринке.

Дан огляделся. Гости с восторгом смотрели на экран. Значит, теперь можно расслабиться. Мини-презентация удалась на славу, без излишней пышности и навязчивости, но с большим вкусом и достоинством.

– Даниэль, ваша идея изумительна. – К Дану тихо подошел Грациано. – Когда Элеонора предложила мне ограничиться только этим роликом и демонстрацией украшений, я не одобрил эту затею. Мне хотелось чего-то более пышного, заметного. Но она убедила меня в том, что это слишком избито, в то время как хороший вкус никогда не помешает производителю украшений…

Эдуардо рассыпался в похвалах на безупречном английском. Даниэль вполуха слушал его. Он уже понял, что всем обязан маленькой Элли. Если бы не ее настойчивость и решительность, он и «Хьюстон Эдвертайзинг» оказались бы в очень неловком положении. Эдуардо вряд ли расторгнул бы с ними контракт, но дата выхода на рынок все равно не соответствовала бы запланированной. А это значит очень многое…

Прием прошел с успехом. Гости с интересом разглядывали золото Грациано, кто-то даже изъявил желание немедленно купить колье или брошку. Эдуардо торжественно объявил об открытии через неделю первого магазина сети Грациано в Нью-Йорке. Все были в восторге.

Наверное, лишь трое уезжали домой после этой вечеринки в плохом настроении.

Лючия Грациано злилась из-за того, что Даниэль не обращал на нее весь вечер ни малейшего внимания, и ужасно ревновала его к Элли. Как я сразу не поняла, на что способна эта мерзкая девица, бушевала она про себя. Очень ловкий ход – прикинуться наивной простушкой, а потом ошеломить своей красотой. Даниэль попался как последний дурак. А я… Что я могла сделать?

Похожие чувства испытывала и Теодора Беркли. Несмотря на то, что Даниэль попросил ее приглядывать за Фабрицио, она и не подумала исполнить его желание. Все, что исходило от Элеоноры Хасл, немедленно признавалось неправильным и враждебным. Тэдди была охвачена безумной ревностью. Она даже не смогла сообразить, что Элли оказалась права, предположив, что Фабрицио ведет двойную игру. Ни «Хьюстон Эдвертайзинг», ни «Золото Грациано», ни все рекламные проекты в мире не имели в тот вечер для Тэдди никакого значения. Ее волновало лишь сердце Даниэля Хьюстона, в котором, как она только что убедилась, для нее не было даже крошечного места…

Фабрицио Дамиано тоже уходил темнее тучи. Но какие безрадостные мысли одолевали его, никто не мог сказать наверняка.