Месть - Виктория Мальцева

Пытаюсь рассмотреть черты лежащего рядом мужчины, но в скупом ночном свете вижу только тёмное пятно и чёткую кривую линию мышц его шеи, плеча, руки. А мои глаза жаждут полноцветной многопиксельной картинки…

- Макс! – зову тихо.

-Ум…- он засыпает или почти спит уже

- Рокси позвала нас на вечеринку в Платине.

- Когда?

- Завтра.

- Я не хочу.

- Ладно, пойду сама.

Вижу, как тёмное пятно приподнимается и теперь, благодаря свету ночного города, рисующему его силуэт, я могу видеть чёлку вьющихся волос, различить отдельные пряди и даже тонкие нити полуколец … С трудом преодолеваю желание запустить в них свои руки и ласкать, прижать его голову к своей груди и целовать, целовать, целовать…

Не понимаю сама, что происходит со мной! Меня словно теннисный мячик бросает из одной чувственной крайности в другую: то ненавижу его до нервного скрежета зубов, то безумно жажду физической близости, ни к одному мужчине меня никогда ещё так не влекло.

Это состояние раздвоенной личности, похоже, уже выматывает меня. Пора кончать эту эпопею.

- Соня, давай проведём и завтрашний вечер наедине? Не хочешь секса, не будет его. Просто побудем вдвоём… Нам так хорошо, когда никого больше нет, совсем никого… Прошу тебя, не нужно этих компаний, друзей, вечеринок!

- Макс, у меня сложился определённый стиль жизни, и он отвечает моим потребностям. Я привыкла поступать так, как хочу, как удобно мне. Я ведь не принуждаю тебя: не хочешь – не иди, займись своими делами.

- Я хочу побыть с тобой…

- Понимаю, но не вижу возможным своё заточение в крепости под названием «Чувства Максима!».

- Хорошо, Сонь. Понял тебя. Всё равно мне лучше там, где есть ты, так что… пойдём вместе.

- Договорились, - целую его лицо, буквально на ощупь, он с выдохом опускается на подушку. Спустя время шепчет:

- Сонечка, давай съездим куда-нибудь?

- Куда?

- Неважно. У меня такое чувство… будто этот город… против нас! Мы были совсем другими в Питере, в Исландии.

- Съездим.

Утром просыпаюсь от странного шороха. Открываю глаза: Макс сидит в постели с обнажённым торсом, но уже в джинсах и в очередной раз усердно пишет что-то в моём красном ежедневнике. Смешная чёлка добавляет его облику ещё больше детскости, нежели мальчишеская улыбка, играющая ямочками на щеках, или же озорной блеск, появляющийся временами в его глазах.

В это утро, мой затуманенный мозг ещё не помнит многих вещей, но уже воспринимает образы, посылаемые ему не самым исправным зрением, и эти картины, где обнажённый мужчина умопомрачительно красив и трогателен одновременно, ему нравятся, ох как нравятся… В моём сердце рождается и разливается жаркой, горячей, трепещущей волной то самое чувство, о котором так много говорят писатели, которое воспевают поэты, которое вдохновляет художников и музыкантов…

Это чувство заставляет меня улыбаться, а мою жалкую душу полноценно жить, наслаждаясь каждым мгновением подаренной мне жизни…

Боже, как прекрасен мир, как красива музыка, ласкающая мой слух в это мгновение, как желанен мужчина, с таким старанием строчащий мне послания на кремовой мелованной бумаге…