Игра - Эль Кеннеди

– Но предвкушение – это половина всего веселья, – возражает Хантер.

Я пожимаю плечами.

– Неважно. Даже если проблема в нем, он делает потрясающие вещи, когда он внутри меня, а пальцами работает очень даже неплохо. Нельзя быть мастером во всем, да?

– Мне можно, – самодовольно говорит Хантер.

– Ага, я уверена, что ты феноменален в постели, как и все мужчины, хвастающиеся своими способностями в сексе.

– Со мной так и есть. Жаль, что ты никогда не узнаешь.

– Как и все остальные девушки, монах.

Он закатывает глаза. Его скорость остается такой же быстрой. Как он ведет полноценный разговор, не сбив дыхание? Я с трудом бегу и говорю одновременно. Чертовы спортсмены.

– Ну, несмотря на его очень разочаровывающие неудачи, Нико кажется хорошим парнем, – смягчается Хантер. – Он смешной.

– Он очень смешной. И да, он хороший парень.

– Если не считать конечно, никудышных оральных навыков.

– Они не никудышные. Они кудышные.

– Вот это заявление!

– Заткнись.

– Это ты заткнись. – Нико смотрит на меня своим злорадным взглядом. – Не волнуйся, я не расскажу ему, что ты так сказала. Это пошатнет его эго.

– Все, что мы с тобой обсуждаем, подпадает под врачебную тайну, – твердо говорю я.

– Заметано, док.

Женщина в узкой спортивной одежде нагибается и начинает делать приседания прямо в поле нашего зрения. Можно было бы подумать, что она случайно выбрала это место, если бы в зеркале не был виден ее голодный взгляд, намертво прикованный к Хантеру.

Он замечает свою воздыхательницу и подмигивает мне. Она не первая женщина, пытающаяся сегодня привлечь его внимание, и, я уверена, не последняя. Как же иронично, что он на воздержании, потому что любая телочка в этом фитнес-центре была ба счастлива с ним переспать. Прямо в спортзале. На виду у всех.

– Поверить не могу, что за всю жизнь ты спала только с Нико, – задумчиво говорит Хантер.

– А что такого?

– Да ничего. Просто удивительно.

– Мы вместе целую вечность – когда я могла спать с другими?

– Ты никогда ему не изменяла? Вообще никогда?

– Никогда. У нас бывали разрывы за все эти годы, но ни с кем другим я не спала.

Он вызывающе изгибает бровь.

– То есть ты во время этих разрывов ни с кем не мутила?

– Ну, я целовалась с несколькими парнями, – признаюсь я, пожимая плечами.

– Я и не такие размытые ответы слышал.

– Боже, тебе везде надо сунуть свой гребаный нос. Ладно. Я целовалась с тремя другими парнями, и с одним из них у меня был петтинг.

– Легкий или тяжелый?

– Легкий. Дальше второй фазы мы не пошли. Он хотел большего, но я постоянно чувствовала, что предаю Нико.

– Правда? Надо было пойти дальше. Потому что не хочу тебя расстраивать, но я гарантирую, что Нико пошел дальше второй фазы.

– Я знаю. Мы с ним честны друг с другом. Тем более во время одного из таких разрывов я видела, как он сосался на вечеринке с какой-то девушкой. Из-за этого я и занялась петтингом с другим парнем. – Я нерешительно замолкаю. – И я знаю, что Нико спал с кем-то другим по крайней мере один раз.

– По крайней мере? – Кроссовки Хантера бьют по беговой дорожке, когда он повышает скорость. Он побежал еще быстрее! И он до сих пор нормально дышит. Это невероятно.

Я к этому времени уже двигаюсь со скоростью улитки, а я даже не переключилась на режим заминки.

– Я точно знаю, что у него был один перепих, потому что он сам мне об этом сказал. Но… мне кажется, один раз он мне изменил, – признаюсь я и тут же ругаю себя за это.

Одно дело – критиковать навыки орального секса своего парня. Но когда ты открываешь шкаф и вываливаешь оттуда все скелеты – это уже перебор.

– Никому не говори, что я так сказала.

Хантеру хватает ума понять, что я серьезно.

– Ты правда считаешь, что он тебе изменил?

Я неохотно киваю. Мне не особо нравится обсуждать эту тему.

– Летом перед последним годом в старшей школе я приезжала к нему в Майами, и мы с друзьями отправились в поход в парк Эверглейдс. Ну, не совсем поход. Скорее, поход со всеми удобствами.

– Бу-у-у! – тут же восклицает Хантер, показывая мне опущенные вниз большие пальцы. Женщина, трясущая задом перед нашими лицами, оглядывается, не понимая причину шума, но Хантер даже не смотрит в ее сторону.

– Нет, нет, нет, – заявляет он. – Тебе нельзя быть одной из таких, Семя.

– Я не верю в палатки, понятно? Я предпочитаю идти в поход туда, где есть стены, нормальный туалет, вай-фай и…

– Это не поход!

– Я же сказала, поход со всеми удобствами.

– Бу-у-у!

– Хватит мне букать!

– Только ты начала мне нравиться, как я узнаю, что ты избалованный ребенок из Майами, отказывающийся спать в палатке.

– Ты хочешь услышать конец истории или нет?

На его лице сразу появляется нетерпение.

– Очень хочу. Но только если ты хочешь мне рассказать.

По какой-то необъяснимой причине я и правда хочу ему рассказать. Я говорила об этом только одному человеку – Эмбер, своей лучшей подруге в Майами. И она сказала, что я слишком загоняюсь.

– Один из наших друзей взял с собой свою кузину Рашиду, и, поверь мне, эта телка не переставала флиртовать с Нико. Это начало выводить меня из себя, поэтому я… – Я резко замолкаю.

– Ты что? – не выдерживает Хантер.

Я сердито вздыхаю.

– Я сказала ей, что если она не перестанет увиваться за моим парнем, то я утоплю ее в озере и скормлю ее труп аллигаторам.

Впервые за шестьдесят две минуты Хантер спотыкается. Он хватается за поручни, чтобы удержаться, но смех, сотрясающий все его тело, так и не утихает.

– Охренеть. Ты психопатка, Дэвис. Я знал.

– Не-а, я стащила этот способ убийства из эпизода «Чирлидерш-убийц». Мне не хватило бы креативности, чтобы спланировать какое-нибудь жуткое преступление. Короче, эта Рашида так по-хищнически себя вела и не скрывала это, что нужно было ей напомнить, что у Нико есть девушка. Видит бог, он никак ей это не показывал. Мне казалось, что он поощряет ее флирт, что раздражало меня еще больше. Мы начали спорить, и Нико взбесился, заявил, что сходит прогуляться, и пропал на несколько часов.

– На несколько часов? – Хантер сужает глаза. – Дай угадаю: Рашида исчезла в это же время.

– Угадал. Она сказала, что ездила в город за едой; в машине и правда была новая жратва, поэтому, возможно, так и было. Но мне все равно показалось это подозрительным.