Я говорил, что лучше промолчать? - Эстель Маскейм

– О господи! – побледнев, шепчет Иден.

– Братан, кроме шуток, – подает голос Клейтон. – Гони ее отсюда, пока она не позвала копов или еще что-нибудь не натворила.

– Да-да, она уже сваливает.

Я и сам жду не дождусь, чтобы Иден поскорее ушла. Хватаю ее за локоть и тащу прочь, на безопасное расстояние от сарая. По ощущению, путь занимает около получаса. В действительности же наверняка проходит секунд двадцать.

Иден стряхивает мою руку и шипит:

– Ты офигел? Мне не померещилось, Тайлер? Это кокаин?

Впервые она своим низким голосом назвала меня по имени. Наверное, по вине марихуаны это обращение прозвучало музыкой. Хочется, чтобы она произносила мое имя снова и снова.

Я молчу. Как же объяснить Иден, почему я принимаю наркотики, не упоминая причину, из-за которой вся моя жизнь пошла под откос? Застонав, закрываю лицо ладонями.

– Тебе здесь не место. – Убираю руки в карманы и натыкаюсь на две самокрутки. Эх, сейчас бы закурить… – Возвращайся в дом.

Иден продолжает смотреть на меня в упор, рот полуоткрыт. Похоже, она вне себя. Только непонятно, почему. Мы совсем чужие люди, и ей должно быть безразлично, что со мной происходит. Однако это явно не так. Неужели она все доложит маме? Ужасно… Мама и так не в восторге, что я курю травку. Хорошо еще, она понятия не имеет, как часто я покупаю косяки. А о моем пристрастии к кокаину мама даже не подозревает. Правда, вряд ли мне удастся долго от нее это скрывать.

Еще минут двадцать – по моим искаженным из-за марихуаны ощущениям – иду обратно. Калеб и его клиенты с любопытством глядят на меня. Признаваться, кто такая Иден, нельзя. Поэтому, войдя в сарай, снова надеваю маску крутого парня.

– Все, от этой лохушки избавились.

Очередной взрыв хохота сотрясает помещение, и я смеюсь вместе со всеми. Тут меня окликает Дин:

– Дружище, пойдем отсюда. Совсем докатился! Пора с этим завязывать.

Оборачиваюсь к приятелю. Дин стоит неподалеку от нас, неодобрительно покачивая головой. Он трезв как стеклышко, что неудивительно: он вообще такой. Дин всегда держит себя в руках и заботится об окружающих. Он хороший, поэтому у него так много друзей. Я имею в виду, настоящих.

– Отвали, а? – бормочу я.

Дин вздыхает и спешит за Иден. Интересно, они вообще знакомы? Иден и Дин останавливаются и говорят о чем-то – не могу разобрать, о чем. Такое впечатление, что их беседа длится целый час. Нахмурившись, наблюдаю за ними.

– Держи! – Калеб кидает мне зажигалку.

Ловко подхватываю ее и, вытащив из кармана косяк, закуриваю. Собираюсь снова затянуться и вдруг замечаю, что Иден с отвращением смотрит на меня через плечо. Ну какое ей до меня дело? Почему нельзя просто пожать плечами и уйти? Мы едва знакомы, и я не представляю, чего можно от Иден ожидать. Вдруг она настучит маме? Тогда меня попросту вышвырнут из дома.

Клейтон что-то бубнит и сует мне в руки банку пива. Я до сих пор чувствую на себе взгляд Иден, поэтому отхожу подальше от двери, вглубь сарая, где меня не видно.

Калеб и его кореши снова над чем-то ржут. Меня волнует другое. Конечно, я обещал Тиффани этого не делать… Да черт с ней! Тайлер Брюс поступает так, как ему вздумается!

Толкаю в бок Калеба, чтобы привлечь его внимание, и шепчу ему на ухо:

– Скажи Деклану, что я в деле. Готов сбывать его дурь.

Наутро просыпаюсь с тяжелой головой. С минуту щурюсь от яркого солнца и только потом понимаю, что я не у себя. Тихо застонав, переворачиваюсь на бок и вздрагиваю от неожиданности: на кровати рядом со мной сидит, скрестив ноги, Тиффани и буравит меня злым взглядом.

– Мама готова тебя убить, – заявляет она.

Могла бы пожелать мне доброго утра как-нибудь по-другому.

Сонно приподнимаю брови.

– М-м-м?

Тиффани надувает губы. Не знаю, сколько сейчас времени, но она уже полностью одета, причесана и накрашена.

– Мама вчера была в бешенстве из-за того, что мы своим приходом ее разбудили, и вдобавок ты умял у нас полхолодильника, – поясняет Тиффани. – Советую тебе поскорей убраться. Я отвезу тебя домой.

Встав с кровати, она начинает поднимать с пола мою одежду и раздраженно швырять ею в меня.

– Барахло сестрицы тоже не забудь, – фыркает Тиффани и принимается собирать и кидать вещи Иден. Последним в меня летит телефон. – И да, спасибо, что опозорил меня вчера перед всеми. Это же так здорово – когда твой парень под кайфом!

Заставляю себя сесть на постели и тру лицо. У меня отходняк. Чувствую себя невыспавшимся и разбитым. Хотелось бы знать, что вчера произошло. Помню только, что много курил, пил и смеялся. А вот о том, как мы приехали к Тиффани и что случилось с Иден – никаких воспоминаний.

– Куда она вчера делась? – Моргая и щурясь, смотрю на Тиффани. Яркий свет режет глаза. В горле совсем пересохло. – Я про Иден.

– Ушла примерно через полчаса, – равнодушно отвечает Тиффани. – Вот отстой, да? Дин подкинул ее до дома. Тебе, кстати, тоже пора. Поднимайся.

– Который час?

– Восемь.

– Восемь?! – повторяю я, гневно воззрившись на Тиффани. Вероятно, мы приехали несколько часов назад. – Всего восемь?! Какого черта?!

Тиффани, подбоченясь, окидывает меня жестким взглядом.

– Хочешь, чтобы мать тебя убила? Впрочем, если ты еще здесь задержишься, я сама тебя убью. Прямо руки чешутся. Вставай!

Со стоном напяливаю футболку и выбираюсь из кровати. К тому же я побаиваюсь встречи с мамой: она терпеть не может, когда я, никого не предупредив, не прихожу ночевать или без разрешения сбегаю из дома. А если Иден рассказала ей о том, что вчера видела, я могу и вовсе не возвращаться.

Едва успеваю натянуть джинсы и сунуть ноги в кроссовки, а Тиффани тащит меня к двери. На ходу подхватываю вещи Иден и послушно спускаюсь на первый этаж. Всюду тихо. Видимо, Джилл еще не проснулась, и Тиффани спешит выдворить меня, пока та спит.

Щурясь от яркого света, прохожу к машине и забираюсь на переднее сиденье. Еще минут десять – и я предстану перед мамой. Хорошо, что Тиффани сейчас не настроена разговаривать: я и так устал от нее за выходные. Отдохнуть бы от подружки пару дней, да какое там… Меня клонит в сон. Постепенно проваливаюсь в дрему, когда над ухом раздается голос Тиффани:

– Выметайся.

С трудом разлепляю веки и обнаруживаю, что мы уже приехали.

Ну вот и все. Настал час расплаты.

Опускаю солнцезащитный козырек со встроенным зеркалом и рассматриваю собственное отражение. Глаза слегка воспалены, а так терпимо. Поморгав, закрываю козырек и, уже собираясь вылезти из машины, поворачиваюсь к Тиффани.

– Ты прости…

Не знаю даже, за что извиняюсь. Скорее всего, за то, что обкурился вчера. Хорошо бы она успокоилась. Все-таки я к ней привык. Конечно, Тиффани в любом случае меня не бросит, и все равно от мысли, что она начнет держаться со мной холодно и отстраненно, становится не по себе. Думаю, она об этом догадывается и иногда нарочно так себя ведет, чтобы наказать за мои проступки.