Обещана тебе - Олеся Егорова

Как оказалось, попасть к Воронову было достаточно просто. Хватило лишь одного слова. Шакал.

Евгений Робертович сидел в широком кожаном кресле, и хмуро осматривал меня брезгливым взглядом.

- И что ты мне можешь предложить, Игорь Ардатов. - Уже и имя моё узнал. Перед такими людьми главное не принижаться. Депутат, бизнесмен, замешан в тёмных делах, но без особого криминала. Он себе цену давно знает, и к людям относится особенно. У тебя есть всего пять минут, чтобы показать кто ты. А по факту, ты либо враг, либо друг, либо никто. Он это определяет быстро. Я должен стать другом, только при таком раскладе он станет мне помогать.

- Хочу предложить врага, взамен попрошу помощь.

- Хочешь сказать, Шакал у тебя? - Взгляд тяжёлый, суровый, но промелькнувшая боль, не смогла от меня укрыться. Это боль потери близких. Такую не раз видел в глазах Шумилова.

- У меня.

- И что он тебе сделал? Почему сам не разберёшься? - В глазах сомнение, и это естественно. Шакал для него подарок. Ворон не первый год гонялся за ним, и если не смог даже он, значит у сошки сильный покровитель.

- Он напал. Но не по своей воле. Мне нужен тот, кто держит поводок. Он не говорит. И если мои ребята поработают с ним до конца, живым ты его уже не получишь.

Воронов открыл ящик стола, достал оттуда толстый жёлтый конверт, и протянул мне. Поднялся и прошёл к бару, доставая бутылку алкоголя и два коньячных бокала. Уже второй раз я наблюдаю эту картину, а это значит, что меня ждёт откровение. Значит, что своей цели я достиг. Я не враг, не никто, но и до друга ещё не дошёл.

Открыл конверт, и высыпал на стол стопку фотографий. Весь конверт, до отказа был набит снимками молодой девушки. Старыми снимками, потрёпанными, с завёрнутыми краями, местами смятыми. Их рассматривали часто, слишком часто, чтобы не истрепать. И на всех фотографиях была одна и та же девушка, похожая на самого Вороного почти как две капли воды. Дочь. Тоненькая, юная, красивая. На каждом снимке она улыбалась. Евгений Воронов собрал лучшие фотографии дочери, самые счастливые.

  - Это Маша, моя дочь. - Подтвердил мои догадки Ворон, так его называли в "своих" кругах. - Ей было девятнадцать, когда она познакомилась с Шакалом. Мы воспитывали её строго, слишком строго, для её сверстников. И, наверное, это моя главная вина. Рано или поздно наступает момент, когда птенцы вырываются из клеток. Вот и моя Маша вырвалась. Затащили её друзья на бои. Не знаю, честно говоря, почему она согласилась. Дочка у меня очень нежная была. Увидела там Шакала и влюбилась. Из дома убегала, деньги ему отдавала. Только себя не отдала. Он пользовался ей некоторое время, а в один день надоело, видимо. По кругу они её с друзьями пустили. Изнасиловали, лицо порезали. Я даже к ментам обращаться не стал. Она ничего не говорила, только плакала целыми днями, помешалась умом. Не было там больше моей девочки. Тело её, а душа уже далеко где-то. Подруг её перетряс всех, информацию по крупицам собрал, всех нашёл, к в тот день над ней поиздевался. Никого из них нет больше. Только эту мразь не нашёл. Не успел. Машенька моя... Она... - Он замолчал, надолго, переводя дыхание. Залпом выпил бокал коньяка, затем ещё один, и ещё. В глазах помутнело одним разом, и Ворон ссутулился, осел на кресле. И глаза совсем пустые остались. - Она... Выбросилась с крыши. Вот под этим самым окном её нашли. - И указал кивком, на плотно занавешенное окно. - А у жены сердце не выдержало. За одну неделю их схоронил. Вот и посуди теперь, Игорь Ардатов, какой ты подарок принёс старику. Ты мне не друг, и никогда им не станешь. Но я должником твоим буду до конца дней, если эту тварь мне отдашь. Всем помогу, чем только смогу. Всё для тебя сделаю. Только приведи мне падаль эту. Шакала. Что с ним дальше будет не твоего ума дело. Так что называй цену. Что ты за шкуру его хочешь?

- Помощь. - Я не думал с ответом. - Знаю, что такой же конверт и на него есть. - Указал на пустой жёлтый конверт. - Он мне нужен.