Не бойся, ты со мной! - Мелани Милберн

– Кажется, я слышал стон. Тебе плохо? Дать тебе что-нибудь?

– Нет.

Девушка оторвалась от края ванны и открыла Дверь.

– У тебя месячные?

– Бесцеремонный вопрос, Марк. – Девушка постаралась проскользнуть между мужчиной и дверным косяком.

– Ты очень бледна. – Марк озадаченно нахмурился и поймал ее за руку.

– Тебе не стоит разыгрывать из себя заботливого мужа.

– Ты живешь под крышей моего дома, значит, находишься под моей опекой. И если ты больна, тебе нужно мне признаться.

Нина вырвала руку из его цепких пальцев.

– Я не больна! Мне просто нужно побыть одной. Неужели я много прошу? – Она почувствовала приближение слез и отвернулась. Но Марк осторожно развернул девушку к себе и пальцем вытер влажную дорожку.

– Ты плачешь, – констатировал он.

– Неужели? – Она вдруг зарыдала, свободной рукой утирая глаза.

– Почему ты плачешь?

– Я должна спрашивать твоего разрешения, чтобы заплакать? Я плачу, потому что я всегда плачу, когда у меня месячные. Глупо, но я не могу удержаться. – Она уже рыдала в три ручья. – Извини…

Марк осторожно привлек девушку к своей груди, нежно поглаживая по голове.

– Ш-ш-ш, – утешал он. – Не плачь. Однако от его нежности стало еще хуже. Нине никак не удавалось справиться с рыданиями.

– Мне оч-ч-чень ж-жаль, – всхлипывала она. – Я намочила твою рубашку. Уже поздно. Мне нужно лечь.

– Молчи, Нина, – он прижал палец к ее губам. – Ты ляжешь в мою кровать. Я просто буду охранять твой сон.

– П-почему? – всхлипывала девушка. Он долго смотрел ей в глаза.

– Потому что с тобой я забываю о своем горе.

Они прошли в спальню. Каждый шаг напоминал Нине о лжи. Сейчас не ее, скромную и милую, вел в постель самый красивый мужчина в мире, а беспринципную шантажистку Надю.

Марк уложил девушку в кровать, а сам отправился в ванную. Нина слышала звук льющейся воды и до боли сжимала зубы. Он такой красивый, обольстительный и всего лишь в нескольких метрах от нее, и эти метры – непреодолимая пропасть. Вернулся Марк, лег.

Тишина мешала Нине расслабиться. Девушка ворочалась с боку на бок, стараясь удобнее устроиться, считала до ста, но сон не шел.

– Ты всегда мечешься по постели? – осторожно спросил Марк.

– Я не привыкла спать с… – она спохватилась слишком поздно.

Марк улыбнулся.

– Ты имеешь в виду, что занималась с ними любовью, а затем уходила? Бизнес закончен и «прощай»?

– Я бы выразилась иначе.

Марк не хотел ревновать, но каждый раз когда думал о брате и Нине, то испытывал щемящую тоску. Кто знает, в скольких кроватях она побывала? Кроме того, нельзя забывать о деньгах. И хотя Нине можно было бы вручить «Оскар» за исполнение роли самой невинности, ее приоритеты очевидны.

– Как? – спросил он презрительно. Девушка кусала губы и, повернув голову, наблюдала за тем, как напряженно бьется жилка у него на шее.

– Я не хочу ругаться, и я устала.

– Ты когда-нибудь проводила с моим братом всю ночь или, обслужив его, исчезала? – настаивал Марк.

– Это не твое дело. – Нина закрыла глаза и отвернулась.

Он резко развернул ее к себе.

– Он платил тебе за секс?

– А ты как думаешь? – с вызовом бросила она. – Ведь тебе кажется, что ты лучше него знаешь меня!

Марку хотелось верить в ее неспособность брать деньги за любовь, но рассказы брата утверждали обратное. Он отпустил девушку, отвернулся и закрыл глаза. Хоть бы утро не начиналось и ему не нужно было просыпаться подле женщины, разбившей жизнь брату!

– Марк? – позвала Нина. Ответа не последовало. Ровное дыхание свидетельствовало о крепком сне.

Девушка в отчаянии вперила глаза в потолок.

* * *

Утром она проснулась в крепких объятиях Марка. Их ноги переплелись, а его рука покоилась у нее на груди. Она снова закрыла глаза, пытаясь уснуть, но игнорировать возбуждение оказалось невозможно. Нина беспокойно заелозила, и Марк поцеловал ее в шею, его язык двигался уверенно и ловко.

– Ммм, – пробормотал он, целуя девушку за ушком. – У тебя чудесный вкус. Восхитительно.

Нина зажмурилась от удовольствия. Он приподнялся, уверенно приближаясь к ее губам. Она почувствовала, как ее тело раскрывается ему навстречу, и застонала.

– Я так отчаянно хочу тебя, как никого другого, – прошептал он у ее губ и, приподняв сорочку, погладил нежное бедро.

– Я не могу. – Нина поймала его руку. – Помнишь?

– Я не щепетилен. Это нормальная функция женского организма.

– Я знаю. Извини, но я не могу.

– Последнее время ты только и делаешь, что извиняешься. – Марк усмехнулся, осторожно убрал светлые волосы с ее рта и поцеловал. – Иногда мне кажется, будто ты что-то от меня скрываешь. Что-то очень важное.

Он видел, как она дернулась, серые глаза беспокойно заморгали.

– Что я могу скрывать?

– Не знаю. – Марк наблюдал, как краска заливает нежные щеки девушки.

– Мне трудно быть самой собой рядом с тобой, – нашлась Нина, нервно теребя простыню.

– Почему? – спросил он. – Из-за моего брата?

Из-за моей сестры! – чуть не выпалила она.

– Ты всегда сердишься на меня, а я не привыкла к такому количеству отрицательных эмоций.

Он тяжело вздохнул.

– Ты права. Смерть мамы, затем Андре… Все это ужасно. Я потерялся, иногда мне кажется, что я сам уже не существую.

– Я понимаю.

– Ты тоже потеряла его, и хотя ты его не любила, но он отец Джорджии, и это нужно учитывать.

– Конечно, – тихо подтвердила Нина. Марк откинулся на спину.

– Давай еще поспим.

Марк закрыл глаза, черты его лица расслабились, напряженная морщинка исчезла.

– Марк, – шепотом позвала она.

– Ммм?

– Хочу, чтобы ты знал. Я думаю, ты станешь Джорджии прекрасным отцом.

Нина почувствовала, как он взял ее руку и пожал.

– Спасибо. Я люблю ее, как свою родную дочь.

– Так же как и… – Девушка вовремя остановилась. Кровь зашумела в ушах. Впрочем, он уже крепко спал и ничего не слышал.

Нина вытянулась на простыне. Не сейчас, но очень скоро тайна перестанет быть тайной.