Охотница - Сисела Линдблум

– ОН СКАЗАЛ, ЧТО В ВИСБЮ ТЫ ТРАХАЛСЯ С БАБОЙ!

Молчание.

Юнас пытается заглушить накатившую ярость, которая клокочет все сильнее. Жанетт обижена, понятное дело, но в том, что они с Микаэлем перемывали ему косточки, было нечто унизительное, отвратительное, мерзкое. Он слышит ее голос, словно в тумане.

– Юнас, – говорит она, тихо всхлипывая, – я должна спросить тебя кое о чем… Есть у тебя другая женщина?.. Пожалуйста, скажи мне.

– Другая? – повторяет Юнас, судорожно вздыхая. – Это Микке сказал? Может, он сказал, что у меня гарем? “У Юнаса гарем, Жанетт”… Не очень-то справедливо по отношению к человеку, который всегда, да, всегда был предан тем, кого он любит. А я, черт бы меня побрал, любил вас обоих, любил…

– Но, – жалобно, но настойчиво прерывает Жанетт, – ты спал с женщиной, которую зовут… Тереза?

– Нет, – отвечает он сразу, даже не задумавшись о том, откуда Жанетт знает это имя. У Юнаса возникает желание нанести ответный удар: – Нет, но мне этого безумно хочется, черт возьми.

– УБИРАЙСЯ К ЧЕРТУ! – кричит Жанетт и кидает трубку.

Юнас сидит какое-то время в оцепенении. Потом на глаза наворачиваются слезы. Он опять хватает телефон и быстро набирает номер Жанетт. “Ответь, черт тебя подери”, – молит он. Слезы капают на телефонный аппарат.

Жанетт сразу берет трубку после первого сигнала.

– Жанетт, – всхлипывает Юнас.

– ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ! – кричит Жанетт и опять кидает трубку.

Юнас снова звонит, Жанетт снова снимает и тут же бросает трубку, и так повторяется несколько раз, пока она не отключает телефон. Юнас все набирает и набирает ее номер, а Жанетт в это время, рухнув на пол, горько плачет, и, словно ребенок, стучит кулаками по паркету. Плачет долго, потом приходит спокойствие, умиротворенность, мысли ускользают, и, сжавшись в комочек, она забывается сном.

Через двадцать минут она очнулась. В полудреме она видит свою вытянутую на полу руку. В руке у нее почему-то поводок, тяжелый, кожаный, для больших, сильных собак. И все еще во сне она понимает, что это не собачий поводок, а связка между нею и Юнасом. Связка, которая тянется через окно по всему городу к тому месту, где он сейчас находится. Жанетт открывает глаза и потягивается, начинает просыпаться, чувствуя, что отпускает поводок и он, выскользнув из ее руки, исчезает. Ощущение вполне четкое, словно кто-то ласково провел по ладони.

Жанетт садится, берет телефон, чтобы позвонить в отель “Англэ”. Потом спохватывается – надо включить телефон. Воткнув вилку в розетку, она медлит, надеясь, что Юнас позвонит сам.

Телефон молчит. Замолчал всерьез.

Черт, злится Жанетт и набирает номер отеля:

– Мне нужен Юнас Скугос.

– Минуточку, – отвечает женский голос. В трубке слышны щелчки клавиатуры компьютера. – Сожалею, но он выписался, еще вчера, и никакой записки или указаний не оставил.

– Спасибо, – говорит Жанетт.

* * *

С открытой шеей, с пальто, перекинутым через руку и свисающим почти до пола, Тереза стоит у администраторской стойки, листает рекламные туристические брошюры. Пять минут седьмого.

У нее нет часов, но на гостиничных часах видно, что уже пять минут седьмого.

Все что ни делается в этот день – продиктовано заветной целью. И поразительная пунктуальность – тоже. И было бы лицемерием прикидываться, что на эту встречу и она могла бы прийти, когда ей захочется. Нет уж, лучше подождать.

Завитки волос привольно и мягко падают на плечи, похожие на таинственные знаки. Если попытаться обмотать прядь вокруг кисти и завиток распрямится с первой попытки, то остаток вечера пройдет гладко.

Кофточка теплого красного цвета, рукава короткие. Никаких золотых сережек. Вообще никаких украшений. Темные джинсы. Коричневые ботинки на плоской подошве, идеально начищенные.

Духи с запахом миндаля. Мягкие темные тени вокруг глаз, мягкий красный цвет губ, помада не густым слоем, а едва-едва.

Тереза чувствует жесткую полированную поверхность деревянного стола – хоть что-то холодное, на что можно опереться, вот открывается лифт, кто-то идет быстрыми большими шагами к столу администратора. Не поворачивай голову, не поворачивай голову! Но Тереза разворачивается даже всем телом и встречает мужской взгляд.

Это Юнас. Он собирался сдать администратору ключ. Спешно подходит, чтобы на ходу бросить ключ на стойку, но видит Терезу. Явно удивлен, и Тереза замечает это. Она застала его врасплох. Лицо у Юнаса слегка помято.

– Вы забыли? – тихо спрашивает Тереза.

– …Да нет, я хотел только… выйти за сигаретами.

Но вид у него чуть ли не испуганный. Тереза не может сдержать улыбки. Однако тайком вздыхает: очень сложно подцепить его на крючок, очень сложно все время самой идти в атаку, какой отважной нужно быть для этого.

– Сигареты есть и у них в администрации, – говорит она, – но в киоске, конечно, дешевле. Где мы будем ужинать? Здесь? Я не особенно голодна, может быть, сначала немного прогуляемся?

– Ммм. – Юнас растерянно хлопает глазами.

Он совершенно забыл про их с Терезой договоренность.

– То есть, да, – произносит он, стараясь прийти в себя. – Сделаем так, ты идешь в бар и ждешь меня там, мы выпьем что-нибудь, а потом прогуляемся. Найдем какой-нибудь уютный ресторан, только сначала мне надо подняться в номер.

– Да, конечно, – соглашается Тереза.

– Я забыл кое-что.

– Конечно, – опять произносит она и плавной походкой отходит, с тем холодным спокойствием, которое бывает у женщины в полной боевой готовности.

Юнас врывается к себе в номер, чтобы взять бумажник. В зеркале ванной комнаты он видит свой испуганный взгляд: Что же я делаю? Потом он обтирает лицо очень холодной водой.

Когда он спускается вниз, Тереза сидит у стойки бара на высоком табурете, как птичка на жердочке. Пальто и шаль она положила на колени. Явно нервничает, замечает Юнас, и сам вновь чувствует легкую панику.

– Ты заказала что-нибудь?

– Нет. А что ты хочешь?

– Пиво, – говорит он подходящему к ним бармену, – средней крепости. А у тебя, Тереза, наверно, скидка, как для всех служащих отеля?

Бармен дружески смотрит на нее.

– Вы работаете в отеле? – спрашивает он.

– Нет, – отвечает она решительно, чтобы прекратить разговор на эту тему. – И мне тоже пиво.

– Но тут работает ее мама! – говорит Юнас, желая помочь.

– Отель такой огромный, – бормочет Тереза, – никто никого не знает… так что…

Она смотрит на стойку бара, мечтая провалиться сквозь землю, но бармен спрашивает, наливая пиво:

– Как ее зовут… вашу маму?