Трах! - Мелвин Бёрджесс

Я спустился на кухню и зажег плиту. Несчастьям моим не было конца! Сперва Джеки исчезает как раз в тот момент, когда она уже готова раздвинуть ноги, потом эта блевотина на кровати, потом у меня не встает, и в конце концов меня застали дрочащим! За два часа я превратился из любовника в мастурбирующего придурка, а сейчас — еще и в официанта! Это самое ужасное на свете, что может произойти: когда тебя застукали за этим занятием! Главное теперь было держать ее подальше от моих друзей, чтобы она никому не рассказала.

Можете представить, в каком состоянии я находился: я искренне надеялся, что она сбежит к тому моменту, как я вернусь. Но она никуда не делась, а так и продолжала сидеть в кровати, уже одетая в свое розовое вечернее платье, и ждала меня.

— Отлично! Просто супер! — обрадовалась она, когда увидела еду. Я поставил поднос передней, а сам сел на другой край кровати, чувствуя себя ее папашей, и смотрел, как она ест. Я все еще пытался заставить мой перец встать. Я подумал: «У нее под платьем наверняка нет трусов!» — и попробовал представить ее тело. Но это не помогло.

— Значит, ты все еще здесь, — проговорил я.

— Что?

— Ну, я подумал, что ты могла взять и уйти, — заметил я.

— Почему? — удивилась она.

— Ну, я ведь… — Я чуть не сказал «дрочил», но вовремя оборвал себя. Она бы просто встала и ушла, а так — она ведь могла ничего и не заметить.

— Дрочил? — спросила она.

Я покраснел. Ненавижу краснеть, это мой самый большой недостаток.

— Я не это имел в виду, — пробормотал я. — Я просто вспомнил прошлый вечер, как я заставил тебя остаться спать со мной… Обычно я так себя не веду! Извини.

Она пожала плечами.

— Да мне всего-то и надо было — где-то поспать. Послушай, я просто живу, приятель, просто поступаю вот так. Так что не надо мне читать мораль. По крайней мере, я не использую других людей, я всего лишь делаю то, что хочу, понятно?

— Ну, было не очень похоже, что ты счастлива, когда я тебе сказал, что ты должна спать со мной…

— Понимаешь, никому не нравится, когда ими командуют. А мне просто надо было переночевать где-то, — повторила она и впилась зубами в бутерброд с яйцом. Из него брызнул кетчуп и повис красной каплей у нее на подбородке.

Мы помолчали.

— Я Дино, — сказал я.

— Я знаю, я слышала, как вчера тебя называли по имени.

— А ты?

— Сиобен, — представилась она. — Сиобен Кери. — Она покончила с бутербродом и принялась за кукурузные хлопья. — В любом случае, я теперь знаю, что ты сожалеешь о своем вчерашнем поведении. Вернее, ты сожалеешь, что у тебя не встал.

— Нет!

— Да.

— Ну, может быть, — согласился я. — Но это не значит, что я не сожалею и о других вещах.

— Да не волнуйся, все наладится, и он снова будет стоять торчком, — засмеялась она.

Я залился краской. Я чувствовал себя ужасно. Наверное, она заметила, что я смутился, и сказала:

— Не надо так переживать на этот счет!

Все, что я мог сделать, — это скорчить рожу.

Девчонка посмотрела на меня с любопытством.

— Знаешь, ты мне даже нравишься из-за этого. Из-за того, что у тебя не встал, ты мне нравишься больше, чем когда велел мне трахаться с тобой или выметаться.

— Я никогда такого не говорил!

— Но ты имел это в виду, не так ли?

— Нет, — возразил я, но она была права.

Девочка задумалась.

— И когда у тебя ничего не получилось, я почувствовала себя в безопасности, — произнесла она. И когда эти слова были уже произнесены, произошло что-то странное: ее глаза наполнились слезами. Я так ничего и не понял. Не знаю, что случилось, отчего она вдруг расплакалась, и что это значило. Я протянул руку и погладил ее по плечу. Мне хотелось ее обнять, но тогда она подумала бы, что я к ней опять пристаю, а я этого не хотел.

— Да я бы тебя на самом деле никуда не выгнал, — заверил я ее.

— Ты бы не отстал от меня всю ночь, мужчины все такие. — Она доела кукурузные хлопья и хлопнула в ладоши. — Иди сюда…

Она перегнулась через поднос и обняла меня. Это было очень трогательно. Потом она села, поставила поднос на пол и подвинулась на кровати, чтобы я мог сесть рядом. Мы обнялись: она прижалась ко мне, видимо, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Так мы и сидели, пока она не сказала, что замерзла, и мы залезли под одеяло. Она гладила меня по голове. К тому времени я сам начал чувствовать себя в безопасности, если вы понимаете, о чем я. И мне уже начали приходить в голову всякие озорные мысли.

Я поцеловал ее, и она ответила. Она опять была в трусиках, так что пришлось их снять, как, впрочем, и розовое платье. Я стащил с себя одежду. Теперь мы оба были голыми, и это было потрясающе. У меня снова была эрекция. Моя рука проникла к ней в… Ну, дальше вы сами все понимаете, что было. Это было восхитительно. Я раздвинул ее ноги очень широко, и она не возражала. И я взобрался на нее, и тут… И тут опять все прошло! Кровь отхлынула, как будто кто-то просто перекрыл кран.

— Не переживай, думаю, утром у тебя все получится, — заметила она. Это ее «думаю» было ужасным. Я все понял. Если у тебя однажды ничего не получилось, так будет всегда, уверен. У меня впереди жизнь импотента. Это ужасно.

Мы так и лежали, наполовину свесившись с кровати. В какой-то степени я даже почувствовал облегчение. Странно, правда? Понимаете, просто теперь мне не надо было предпринимать новых попыток — все было ясно: ничего из этого не выйдет. Да, с моим агрегатом было нелегко: его не так-то просто завести. Не надо было дрочить. Но теперь мне уже чужды все эти переживания: я знаю, что эрекция у меня длится секунды. Надо научиться жить с этим.