Трах! - Мелвин Бёрджесс

— Вы только послушайте ее! Да ты сама — толстый испорченный ребенок!

— Не толстый, не испорченный и не ребенок! Ты что, не поможешь мне потратить эти деньги?

— Нет.

— Ты что? Давай! Шестьдесят фунтов!

— Сегодня я не могу. Зоя, как ты думаешь, для чего ты все это делаешь? Да и вообще, мне надо делать домашнее задание!

— Домашнее задание!

— Да, представь себе! Кое-кому приходится заниматься делами!

— Сэм, это шестьдесят фунтов!

Сэм замолчала.

— Шестьдесят фунтов — это приличная сумма.

— Ну давай же! Мы можем потратить все до единой копейки! Сегодня! Все сразу!

— Ладно, давай!

— Вот и отлично, молодец! Отправляемся в город! Встречаемся через час, идет?

— Мне сперва надо закончить домашнюю работу, давай не раньше чем через два часа?

— Ну давай же, Сэм, я плачу за все!

— Через два часа, хорошо?

— Ладно! — Зое пришлось согласиться, хотя она была очень недовольна. Это было нечестно.

Ведь она платила за все, разве нет? Она не была уверена, что Сэм имеет право отказываться, но в этом была вся Сэм. Она была согласна сходить с ума и идти на безрассудства, но только после того, как она сделает домашнюю работу. Она должна быть уверена, что никто не узнает о ее второй жизни. Она знала, как надо маскироваться.

Зоя повесила трубку и задумчиво посмотрела по сторонам. Ей надо как-то убить два часа. Скучно. Скучно, скучно, скучно! Ну почему жизнь — такая скучная штука?

Когда Зоя вернулась домой, было уже восемь часов вечера. Они отлично провели время. После их похода в кармане не осталось ни пенни. Они сходили в кино, поиграли в боулинг, съели гору чипсов и конфет, и каждая купила по компакт-диску. Зое свой диск пришлось пока оставить у Сэм: в ее комнате время от времени родители устраивали обыск. Дома она не была с пятницы, а сегодня было уже воскресенье.

Она не успела закрыть за собой дверь, как родители выскочили в прихожую словно два вооруженных террориста.

— Тебе на все наплевать, так? — орал отец. — Мы сходим с ума от волнения, а тебе просто наплевать!

— Ну, это еще вопрос.

— Это просто возмутительно! — не унимался отец.

— Дорогая, почему ты себя так ведешь? — вторила ему мать, едва сдерживая потоки слез. Глаза у нее сверкали, но отец жестом остановил ее на полуслове.

— Ты абсолютно ни о ком не думаешь, кроме себя! Ты не заботишься ни о ком на свете! У тебя нет сердца! «Я, я, я, я!» — все время только Я!

Ну а что она могла ответить на это? Это было истинной правдой, ни слова лжи. Дело было в том, что ее это, действительно, не волновало. В самом деле — о чем ей было беспокоиться? Она чувствовала себя сказочной принцессой, которую вырастили чужаки. Она не могла привыкнуть к их миру Родители никогда не относились к ней плохо. Конечно, у них были свои недостатки. Отец был слишком ограниченным и совершенно не любил детей, а мать никогда не могла ее понять, но при этом упорно не желала с этим смириться и предпринимала все новые и новые попытки разгадать свою собственную дочь. Например, в детстве, когда Зоя играла с подружками в куклы, мать могла часами прятаться за дверью, прислушиваясь и пытаясь понять, кто же такая ее ангельская дочурка. Надо отдать ей должное, она очень старалась. Было ясно, что дело в самой Зое и ни в ком другом. Она чувствовала себя полным дерьмом, но ничего не могла с этим поделать, потому что просто не могла уже вести себя по-другому.

Мать не сводила с нее взгляда, размазывая слезы по щекам, но Зоя не чувствовала себя виноватой. Она просто-напросто отказывалась признаваться себе в этом. Разве она виновата в том, что у нее такие заботливые родители? Нет. Она стала подниматься по лестнице.

— Мне бы надо нанять парочку киллеров, так вы мне надоели! — бросила она вниз. Она зашла к себе в комнату, но тут же снова показалась на лестнице: — И хватит внушать мне чувство вины!

— Зоя, все, чего мы хотим, — это чтобы ты говорила нам, где ты находишься. Тебе всего четырнадцать лет, нам надо знать, что с тобой все хорошо. Мы ответственны… — тараторила мать, сдерживая рыдания.

— Да, ответственны! А ты хоть помнишь, что такое ответственность? — перебил ее отец. — Что-то не похоже, что ты понимаешь, что это такое!

Зоя хлопнула дверью.

— Слюнтяи! — крикнула она. В каком-то смысле так оно и было. Отец кипел от возмущения, мать рыдала, но никто из них не понимал, как же заставить дочь слушаться. Оказавшись в своей комнате, Зоя стала ходить взад-вперед. Ну почему ей больше некуда было податься, как прийти сюда? Она чувствовала себя такой одинокой и покинутой в собственном жилище! Почему отец не придет и не вышвырнет ее из дома — ведь она обращается с родителями, как с последним дерьмом?

— Тряпки! Дерьмо! Идиоты! — кричала она им со второго этажа, но никакого ответа не последовало. Зоя спустилась вниз. Родители спокойно сидели и смотрели какую-то телевикторину, и ничто на всем белом свете их не волновало. Зоя хотела бы их придушить, но вместо этого она побежала к себе в комнату и бросилась, рыдая, на кровать. Убить их она не могла, но кто-то должен был умереть, и очень даже скоро! Вопрос был только в кандидатуре.