Неожиданно мать! - Ксюша Левина

— Знаешь что, сын! Нет атеистов в падающем самолете! — решительно заявила Валерия Сергеевна и махнула очередной партии доставщиков, на этот раз стоящих с пасхальными наборами.

Три великолепные корзины с куличами, пасхами, крашеными яйцами и торчащими оттуда свечками, встали на идеальный белый стол и тут же будто добавили капельку праздника в безумный день.

— Христос воскрес! — пропела Валерия Сергеевна и Роман с Мотей подорвались было, чтобы отвечать, а потом поняли, что она снимает на видео корзины.

— Сделала сюрприз сыну, приехала на майские! — это она сказала в камеру. — Так… счастливая молодая бабушка… мама взрослого сына… со светлым праздником… — это уже она диктовала вслух самой себе.

— Класс! Очень красиво! — поставила точку инстаграмщица и опубликовала пост.

На секунду Моте показалось, что она смотрит на саму себя со стороны, только спустя двадцать, или тридцать лет, и невольно захотелось удалить соцсети.

— Поверь. Бывают, — мрачно ответил Роман матери, но мама уже забыла на какую реплику.

— Милый… ну разве же все это важно? Разве сейчас не главное — этот милашка-Сергей? Вы назвали его так в честь моего отца? — она стихла, мечтательно глядя на спящего в новенькой мобильной люльке Серегу.

Его нарядили, как ангелочка, в кружевные дорогие шмотки. Теперь сиротка стал выглядеть, как сын очень богатой леди из инстаграмма, а у Моти чесались руки хоть в шутку, но сфотографировать этот кошмар.

— Мам…

— Сын. Я так рада, — ее глаза вдруг наполнились слезами, а Мотя с Романом синхронно напряглись и переглянулись. К слезам умиления, или от чего они там, никто не был готов. — Сейчас для меня, как никогда, важна семья…

— Что? — глухо спросил Роман и кивнул Моте.

Та понятливо встала из-за стола и начала неловко извиняться, но Валерия Сергеевна протянула руку и покачала головой, мол, нет-нет, милочка, ты тут теперь не лишняя.

Мотя же пробормотала что-то про то, что все равно собиралась в душ, и раз есть кому присмотреть за ребенком, то ей пора, и смылась.

Роман благодарно кивнул ей вслед, а Мотя и правда пошла в сторону ванны. Она все еще помнила, что Роман высмеял ее духи и даже к Сереге не подпускал, да и макияж бы смыть. Теперь она думала, как бы изловчиться и доставить сюда свою одежду.

Из дома она, конечно, ничего не брала. Заехала с утра, собралась, нарядилась и ломанула воплощать свой «хитрый план», а что же теперь?

— Ну ничего… — шепнула она сама себе. — Если он убедит мать, чтобы она его выслушала, ехать мне сегодня домой…

Вздохнула Мотя и полезла за телефоном. Душ отменился.

А тем временем Роман сверлил взглядом мать, которая растерянно смотрела на крошечные Серегины кулачки.

— Я так… я…

— Мама. Ты же не ради «майских» приехала? — медленно произнес Роман.

Валерия Сергеевна сжала губы и помотала головой.

— Понимаешь… твой папа…

— Что мой папа?

— У него интрижка, — и она всплеснула руками, спрятала в них лицо и всхлипнула. — Я наняла детектива… я буду искать доказательства! Уехала к тебе, посмотрим, как он там десять дней продержится…

— Десять… — Роман откашлялся, чтобы не слишком громко возмутиться.

При других обстоятельствах он ничего против матери не имел, но десять дней? Теперь? Когда все организации закрыты и в доме младенец, которого некуда деть?